Версия сайта для слабовидящих
16.11.2026 08:03
70

Нина Окладникова. "Зеркало"

4fcb1b9e19211f18eb91a9eb1acb801_1

Удивительный рассказ прислала на фестиваль "Астафьев для всех" Нина Окладникова - наша коллега-библиотекарь (родом Нина Георгиевна из поселка Стрелка Енисейского района, сейчас живет и работает в Красноярске) . В ее работе, принимающей участие в номинации "Моя затесь", уживаются фантастика и настоящая жизнь, мистические моменты находят вполне реальное, земное объяснение... впрочем, случается и обратное.

Давайте прочтем, удивимся и задумаемся.

ЗЕРКАЛО

Зеркало досталось нам от старых хозяев. Они переезжали в другой город и тащить его за собой не имели возможности. Зеркало было старинное, на резных ногах, массивное, стекло уже плохо отражало действительность, особенно по краям. Но оно было большое и красивое, и это примиряло нас с ним.

Мы пробегали мимо, смотрелись вполглаза, видя себя с ног до головы, хвастались друзьям приобретением, доставшимся нам бесплатно.

Соседка тётя Клава пришла, посмотрела, приближая свои маленькие глазки под линзами очков, усмехнулась чему-то и молча ушла, ничего не сказав.

Жизнь пошла своим чередом, только вот стали неизвестно куда пропадать разные мелочи. Мы стали ссориться из-за этого, обвиняя друг друга в забывчивости. Квартира наша не была хоромами, обыкновенная двухкомнатная, деревянная, в рабочем посёлке, где это было нормой.

Однажды пропала любимая серёжка жены. Мы собирались в гости, и вечер был испорчен так, что спать легли в разных комнатах. Понятно, что наш разговор слышал весь дом. Соседи здоровались, опускали глаза, то ли радовались, то ли грустили о том, что наша дружная, на зависть всем, семья вдруг стала как все остальные в нашем окружении.

И поговорить-то мы не могли нормально друг с другом, тут же переходили на оскорбления. «Что-то надо с этим делать», – думал я, уставившись на свое отражение в зеркале и пытаясь понять, что же во мне так изменилось. То, что раньше нравилось в жене, теперь раздражало. Стоял, качался с носка на пятку и не верил тому, что видел. А отражение стояло и ухмылялось мне в ответ. Я качаюсь, оно стоит и смотрит нагло. И вдруг рядом с ним появляется моя Ленка. Красивая до невозможности, в любимых серёжках. Этот нахал в отражении обнимает её за плечи, и они пропадают, весело болтая о предстоящем походе в кино с друзьями.

«А я? Я же вот. Я. Настоящий. Стою где-то, качаюсь, как дурак, пока мою Ленку обнимает непонятно кто. Но вроде как тоже я». Голова моя закружилась, я сел в объятьях зеркального чудовища и заплакал, впервые во взрослой своей жизни. Утер слезы, посмотрел на свои ручищи и думаю: «Что? Так и буду тут сидеть?». Огляделся вокруг – темно и пылью пахнет. Страха нет, а может, и есть, только я его не подпускаю, а то начну кричать и снова рыдать, толку никакого. Сижу и думаю, с чего моя жизнь пошла под откос: «Вот зеркало. Вот друзья приходят, восхищаются. Вот тётя Клава с глазками под очками. Стоп. Она. Что-то с неё началось. Её рука, потянувшаяся к зеркалу, тёплая, морщинистая, которая когда-то гладила меня по голове, успокаивая, когда коленку разбил, или дающая мне конфету просто так, по доброте душевной. Теперь, пробегая мимо этих подслеповатых глаз и морщинистых рук, как будто стесняюсь её старости. Как же так! Если бы вернуть все назад, я бы помогал этой одинокой тёте Клаве! Я вырос и забыл её доброту!». Рука потянулась к стеклу, оно было мягкое, как душа сейчас. Я ринулся навстречу этой своей новой душе, навстречу жизни, солнцу, своей любимой жене... с которой бежал в кино про любовь.

Навстречу неторопливо со старенькой сумкой шла из магазина соседка тётя Клава. Я подхватил её тяжёлую сумку, обнял за плечики, посмотрел в такие знакомые понимающие глаза за толстыми стеклами, и душа моя, успокоясь, обрела какое-то непривычно радостное настроение.