В 2002 г. вышла книга «Крест бесконечный. В. Астафьев – В. Курбатов: Письма из глубины России», в которой нашла отражение переписка В.П. Астафьева с критиком и другом писателя В.Я. Курбатовым, продолжавшаяся 27 лет.

Много разных тем было затронуто в данной переписке. Издатель книги Г. Сапронов отмечал: «Их письма искренни, чисты и откровенны в нежнейшем сострадании друг к другу. В них раздумья и переживания о нашей литературе, о культуре в целом, о народе-страдальце, о жизни, какой она была в последние десятилетия ушедшего века».

Затронута в них и тема религиозных исканий. Сегодня в рубрике «Научный взгляд» мы познакомимся с работой, исследующей данную тему. Её автор – Олеся Юрьевна Шаронова, научный сотрудник Библиотеки-музея В.П. Астафьева, кандидат филологических наук, доцент.

Текст статьи впервые был опубликован в сборнике: Литература и культура Сибири: прошлое, настоящее и горизонты изучения: материалы Всероссийской научно-практической конференции с международным участием, 29-30 апреля 2021 г. – Красноярск, ГУНБ, 2022. – С. 45-53.

Мы приводим полный текст статьи.

О.Ю. Шаронова

РЕЛИГИОЗНЫЙ ПОИСК В.П. АСТАФЬЕВА,

ОТРАЗИВШИЙСЯ В ПЕРЕПИСКЕ С В.Я. КУРБАТОВЫМ

С начала 2000-х годов творчество В.П. Астафьева стало изучаться в разных аспектах. Под пристальное внимание попала и религиозная проблематика его произведений. В нашем исследовании «Религиозный поиск В.П. Астафьева в контексте творческой эволюции писателя» в процессе изучения в основном художественных текстов было доказано, что в творчестве Астафьева прослеживается определенный религиозный поиск (см. об этом подробнее: [Золотухина, 2015]). Однако этот поиск, как и другие духовные искания писателя, проявился не только в его произведениях, но и в его богатом эпистолярии.

С точки зрения Н.М. Щедриной, «в эпистолярии на протяжении пятидесяти лет представлена судьба Астафьева во времени. В его письмах отражены радости и огорчения, победы и утраты, глубина духовного мира и секреты творческой лаборатории прозаика, в них заложены горестные раздумья о своем отечестве» [Щедрина, 2014, с. 4]. Отмечая, что с 1952 по 2001 год Астафьев ежедневно отправлял письма в разные уголки страны, Н.М. Щедрина выделяет различные темы эпистолярного наследия писателя. Это обсуждение великой русской литературы, диалоги с собратьями по перу, с критиками и читателями, пространство музыкального и театрального искусства, упоминания о поездках и чтениях лекций за рубежом. «Диапазон рассуждений в письмах довольно широк: мир и война, жизнь и смерть, хаос и гармония, космос и земля, огонь и вода. Большинство из них звучат как философские размышления на вечные общечеловеческие темы. Они проникнуты пафосом защиты дорогих автору идей» [Щедрина, с. 5]. С точки зрения Н.М. Щедриной, наиболее близкими по духу и взглядам Астафьеву людьми, с которыми писатель делился по поводу им написанного, являлись критики Александр Макаров и Валентин Курбатов. В переписке с В.Я. Курбатовым, на наш взгляд, наиболее ярко отражается еще и религиозный поиск В.П. Астафьева.

Переписка В.П. Астафьева с В.Я. Курбатовым продолжалась 27 лет, начавшись в 1974 г. и закончившись в 2001 г. – в год смерти писателя. Далеко не сразу писатель и критик начали обсуждать религиозные вопросы, но Бога, так или иначе, они упоминают практически с первых писем.

Так, в письме от 22 ноября 1974 г. Курбатов затрагивает тему души, утверждая, что «душа растет не только светом, но и бедою и страданием, и это прекрасно выговаривается в литературе» [Крест бесконечный, 2003, с. 25], а в письме от 22 декабря 1974 г. упоминает Бога в новогоднем поздравлении Астафьеву: «Спасибо Вам и дай Бог встретить этот год с детьми и друзьями и прожить его в спокойной, утешной, счастливой работе» [Крест бесконечный, с. 27]. Из писем критика очевидно то, что он был воспитан в христианской вере. Это отражается, например, в письме от 5 декабря 1976 г., в котором он пишет, что «мамины христианские уроки мужества со мною, и я гоню отчаяние в шею» [Крест бесконечный, с 77]. Вера в Бога, по мнению Курбатова, необходима человеку, так как помогает ему глубже увидеть суть вещей, а отсутствие ее приводит к поверхностному восприятию действительности. Так, в письме от 7 февраля 1978 г., отзываясь о московских журнальных коллегах, Курбатов пишет: «Их информация может быть пестрее, но редко глубока и основательна; вертикаль самосознания к Богу они заменяют горизонталью – кто шире разведет руки при разговоре об объеме знания» [Крест бесконечный, с. 96].

В.П. Астафьев в начале переписки с В.Я. Курбатовым также часто вспоминает в Бога и выражает надежду на него. В письме от 29 октября 1975 г., говоря о болезни сына, писатель выражает надежду «на крайнюю инстанцию – на Бога» [Крест бесконечный, c. 45]. 13 ноября 1975 г., поздравляя семью Курбатова с Новым годом, Астафьев вновь упоминает Бога: «Дай Бог всем здоровья, остальное от него зависит, от власти и от Бога, а имя мы можем лишь молиться» [Крест бесконечный, c. 48]. 27 февраля 1979 г., размышляя об одиночестве, охватившем мир, и утверждая, что ХХ век разъединил людей, писатель положительно отзывается о церкви: «И ведь церковники-то не дураки были, все праздники строили так, чтобы люди выпадали из нор и братались» [Крест бесконечный, c. 105]. 

В начале 1980-х годов Курбатов, твердо обратившийся к вере, пытается привести к ней и Астафьева, что отражается в их переписке. В письме от 3 июля 1981 г. он настаивает на том, чтобы писатель прочитал некоторые труды Н. Бердяева и обратился к Евангелию: «Я думаю, что для выравнивания дара Вам следовало повнимательнее поглядеть так сердито отвергаемое Вами Евангелие. Вы начали так отчетливо клониться к ожесточению, что тут уж не помешали бы два-три урока у Гоголя и Достоевского» [Крест бесконечный, c. 139]. Критик считает, что для чистоты зрения писателю необходимо религиозное знание, и для этого советует почитать «Выбранные места из переписки с друзьями» Н.В. Гоголя и его «Размышления о Божественной литургии»: «Это важно для понимания всей русской культуры прошлого века, да и порядочной части нынешнего, потому что христианство через крестьянство у всех у нас в крови вплоть до последнего атеиста» [Крест бесконечный, c. 140]. Однако Астафьев во многом скептически относится к религиозным воззрениям Курбатова. В письме от 23 января 1983 г., иронизируя по поводу религиозности критика, писатель утверждает мысль о том, что Бога нет: «…А я вот как раз читаю “Окаянные дни” известного тебе автора и еще раз убеждаюсь, что нет Его, Бога-то, нет, иначе бы Он давно покарал всю эту свору страшными и немедленными муками, а Он почто-то карает все не тех, все вслепую и насылает болести на простой люд» [Крест бесконечный, c. 167]. 9 февраля 1983 г. в ответ на письмо Астафьева Курбатов замечает: «А Вы Бога-то понимаете, простите, как Павка Корчагин, попу махорки насыпавший: как-то очень утилитарно, вроде районного начальства, которое вольно нас миловать, а вольно и казнить. Когда бы всё так, то не мучился бы так Достоевский на каторге, Толстой бы своего “Евангелия” не составил, и Гоголь сумел бы показать свой нос во всю его длину. Нет тут простоты, и пока живет человек – не будет» [Крест бесконечный, c. 168]. По мнению критика, столь сложное отношение советских людей и, в частности, В.П. Астафьева к Богу связано с тем, что советской интеллигенции свойственно негативное отношение к церкви: «Беда-то наша в том, что мы Бога попом заменяем, путаем их» [Крест бесконечный, c. 169].

Курбатова настолько задевает критическое отношение писателя к церкви и ироническое отношение к нему самому с его твердой верой, что в письме от 26 февраля 1983 г. он вновь возвращается к этой теме: «Как-то, видно, меня все-таки задело Ваше шутливое замечание, что я с крестами и попами чувство юмора потерял. Вот эти “кресты и попы” мне все покоя не дают. И мне опять хочется вступиться за церковь. <…> Сила эта в том, что в церкви человек стоит посреди истории, что он не безроден и не вчера родился, а с ним идет прошлое, как живое и сегодняшнее. <…> А молится он не за себя одного, но за всех страждущих в этот час от болезни, одиночества, скорби, гнева и нужды, за всех “труждающихся и обремененных”, потому что на земле нет ему чужих людей, а все – семья (братья и сестры). Человек в церкви не может быть поражен беспомощностью и цинизмом – ему душа не дает» [Крест бесконечный, с. 170-171].

Астафьев не спешит менять ироническое отношение к воцерковленному Курбатову на другое, однако консультируется у него по поводу информации, связанной с христианством. Так, в письме от 1 ноября 1983 г. Астафьев обращается к критику с просьбой, связанной с работой над будущим военным романом: «В связи с писаниной, поскольку ты сектант и шутник, у меня к тебе вопрос. И серьезный» [Крест бесконечный, с. 187], – и спрашивает Курбатова о словах якобы из Евангелия, которые Астафьев хотел поставить эпиграфом к роману, но в Евангелии точной цитаты не нашел. В письме от 11 ноября 1983 г. Курбатов отвечает Астафьеву, что фраза, которую писатель ищет, находится в Евангелии от Матфея: «А я говорю Вам: всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду…» [Мф. 5: 21], и обещает, что в случае необходимости поищет «в Священном писании эпиграф еще более точный, ибо там есть все <…> Бог даст, Вы позовете меня после перепечатки прочитать книгу, и тогда мы вместе поглядим Писание и найдем там самый чистый, начальный звук» [Крест бесконечный, с. 189]. Курбатов советует Астафьеву чаще обращаться к Библии, цитируя в подтверждение своих слов И. Стоуна: «Библия для прозы – то же самое, что Гомер для поэзии: бьющая струя, живой источник, золотые россыпи» [Крест бесконечный, с. 189].

В 1986 г. происходит ссора Курбатова и Астафьева из-за публикации романа «Печальный детектив». Работая над романом, писатель советовался с критиком, и Курбатову, считавшему, что в литературном творчестве необходимо придерживаться главной христианской традиции – просветления читателя, роман показался слишком мрачным: «Мы говорили с Виктором Петровичем о неправедной тяжести романа, нарушавшей Господню правду жизни, в которой и непроглядная тьма всегда в конце концов уравновешивается искрой света и обещанием надежды» [Крест бесконечный, с. 235]. Астафьев все же опубликовал роман, не переделав его, и Курбатов выразил несогласие с этим. Астафьев замолчал. В письме от 8 июня 1986 г. Курбатов предпринимает попытку объяснить Астафьеву свою позицию и помириться с ним: «Может, еще и Пришвин слишком въелся, который настаивал на правиле, что писатель должен равно видеть и злую, и праведную стороны, но дело свое вести к свету» [Крест бесконечный, с. 237].

В дальнейшем Астафьев и Курбатов снова сближаются, благодаря работе над предисловием к девятитомному собранию сочинений Мельникова-Печерского. В творчестве Мельникова Павла Ивановича, известного также под псевдонимом Андрея Печерского, очень значимое место занимает тема старообрядчества. Именно в старообрядчестве в дальнейшем Астафьев находит свой религиозный идеал, что отразится в романе «Прокляты и убиты» и в других произведениях писателя. В письме Курбатову от 12 октября 1986 г. Астафьев пишет: «Наверное, терпение старообрядцев есть высочайшая, нами так и не понятая степень культуры, внутренней их культуры» [Крест бесконечный, c. 242].

С конца 80-х годов ХХ в. писатель уже не делает столь категоричных заявлений о том, что Бога нет. В письме от 30 января 1989 г., говоря о том, что они с женой забрали к себе внуков-сирот, Астафьев выражает надежду на Бога, желает, чтобы Бог хранил близких Курбатова. В письме от 2 декабря 1989 г. Астафьев пишет Курбатову о том, что Бог есть, и именно Он не давал писателю закончить «Последний поклон»: «Добиваюсь я реабилитации, пусть и посмертной, деда и отца. Есть Господь, есть! Это он не давал мне закончить “Поклон”. Ныне мне попало в руки “Дело” деда и отца, и вот тут-то конец книге будет, тут-то и последняя глава ее» [Крест бесконечный, c. 277]. 13 марта 1991 г. Астафьев сообщает Курбатову о выходе первого тома своего собрания сочинений и в этом видит Божью волю: «Вчера ко мне пришел первый том собрания сочинений. Дожил, сподобился! Слава Господу, что Он так щедр и милостив ко мне» [Крест бесконечный, с. 292].  В письме от 11 февраля 1993 г. Астафьев утверждает, что «Бог не оставит нас всех, надо же и Ему о нас иногда вспоминать и совсем не отворачиваться, хотя и поганцы мы изрядные. Вон Крупин поет: “Любит нас Господь и наказывает, любя”» [Крест бесконечный, с. 327]. В письме от 22 февраля 1994 г. Астафьев пишет Курбатову о своем путешествии в Израиль: «…посещение Иерусалима, Вифлеема, гроба Господня, Назарета и места Крещения Христа в Иордане произвело на меня успокаивающее, благотворное действие» [Крест бесконечный, с. 342]. В письме от 27 ноября 1995 г., размышляя о судьбе сироты-внучки, Астафьев пишет: «Но Бог и добрые люди помогают нам пока, и ради нее помогают. Я уж в сентябре должен был откочевать в мир бесконечный, а Господь Бог пока не отправил меня в это неизбежное путешествие, значит, так и Ему угодно» [Крест бесконечный, с. 391].

Но отношение к церкви у Астафьева остается скептическим, что в письме от 19 августа 1992 г. с сожалением отмечает Курбатов: «Много думаю о Вас и смущаюсь только Вашим отношением к церкви, которую Вы терпите в качестве народной нравственной узды, но в которой сами не чувствуете потребности. Это все оттого, что “не распробовали”. Попадись Вам умный, глубокой веры поп, умеющий держать службу, Вы бы быстро раскусили, что тут общими словами и европейской воскресной службой не отделаешься, что тут – единственно достойная исследования и духовного внимания тайна» [Крест бесконечный, c. 318]. Однако писатель не спешит к православной церкви, в которой его многое раздражает, в частности, церковные требования соблюдать определенные заповеди и свойственное церкви стремление поучать прихожан. В письме Курбатову от 3 августа 1994 г. Астафьев, утверждая, что самое худое наследство большевизма – это желание всех чему-то научить, указать правильный путь, замечает, что «указающий и воспитующий невольно себя ставит выше всех, принимает позу пророка и вещуна» [Крест бесконечный, c. 354]. По этой причине писатель с раздражением воспринимает и Христовы поучения, которые, по его мнению, «тоже были придуманы людьми, много о себе понимающими» [Крест бесконечный, c. 354]. Тем не менее, писатель продолжает общаться со священниками, в частности, с отцом Геннадием Фастом. В письме от 18 мая 1995 г. Астафьев приглашает Курбатова в Енисейск встретиться с ним, а также с отцом Геннадием, чтобы побеседовать и помолиться.

1 октября 1999 г. в газете «Красноярский рабочий» к юбилею В.Я. Курбатова выходит статья В.П. Астафьева «Жизнь для людей и для Бога», в которой Астафьев оценивает религиозность Курбатова как его несомненное достоинство: «Те, кто слушал его выступления <…> бывают благодарно поражены его нерасхожими провидческими мыслями, глубиной суждений о душе, о Боге, о противоречивой духовной жизни в России» [Крест бесконечный, с. 452].

29 ноября 2001 г. В.П. Астафьев умер. 6 марта 2021 г., пережив писателя почти на 20 лет, умер и В.Я. Курбатов. Переписка этих двух великих людей, по словам издателя Г. Сапронова, «за нас несущих крест бесконечных поисков причин бед и горестей, происходящих с нами, поисков ответов на вопросы, мучающие нас, будет важна не только литературоведам, но и простым людям, пока еще что-то читающим, над чем-то еще размышляющим в этой слетевшей со всех колес и опор жизни» [Крест бесконечный, с. 9]. С точки зрения критика Л. Анненского, в этой переписке «два “русских мальчика” ведут “русский спор”, вечный, как сама Россия. Врачуют души, снимая друг с друга висящие в воздухе анафемы. Ищут опоры» [Крест бесконечный, с. 503]. И, конечно, они спорили и о Боге, и эти споры отразили их собственный религиозный и, шире, духовный поиск. Несмотря на то, что В.П. Астафьев так и не принял православную церковь, он все же признавал наличие Высшего Разума, верил в свою миссию, данную ему Господом, и в этом, несомненно, сказалось влияние на писателя В.Я. Курбатова. Очевидно, что В.П. Астафьев, так и не приняв окончательно христианскую религию, все же по-своему верил в Бога и сам был одним из тех творцов, которые призваны нести идеи Бога на землю, чтобы сделать человечество лучше. Такие же идеи нес людям в своих работах и В.Я. Курбатов.

Библиографический список

1. Золотухина О.Ю. Религиозный поиск В.П. Астафьева в контексте творческой эволюции писателя: монография. ФГБОУ ВПО КГАМиТ. Красноярск, 2015. 200 с.
2. Крест бесконечный. В. Астафьев – В. Курбатов: Письма из глубины России / Сост., предисл. Г. Сапронова. Послесл. Л. Аннинского. Иркутск: Издатель Сапронов, 2002. 512 с.
3. Щедрина Н.М. Феномен эпистолярного наследия Виктора Астафьева («Нет мне ответа…» Эпистолярный дневник 1952-2001, объем 720 стр.) // Человек. Природа. Общество: Международная конференция, посвященная 90-летию со дня рождения В.П. Астафьева. Красноярск, 29-30 апреля 2014 г. / отв. ред. А.М. Ковалева; ред. кол.; Краснояр. гос. пед. ун-т им. В.П. Астафьева. Красноярск, 2014. С. 4-10.

Иллюстрация С.Н. Элояна // Крест бесконечный. В. Астафьев – В. Курбатов: Письма из глубины России / Сост., предисл. Г. Сапронова. Послесл. Л. Аннинского. Иркутск: Издатель Сапронов, 2002. 512 с.