На фото: Полина Жигалина проводит экскурсию в Астафьевской библиотеке

Сотрудницу Астафьевской библиотеки Полину Жигалину знают многие наши посетители и подписчики. Кто-то лично – по тем ярким, захватывающим, оригинальным событиям, которые Полина придумывает и проводит для взрослых и детей. Кто-то заочно – по нашим публикациям об этих встречах, мастер-классах, спектаклях и даже битвах хоров.

Мероприятия, созданные Полиной, страшно нравятся их участникам. Но... стоп! Что это вообще значит – «нравятся»? Только ли то, что эти события содержательны и необычны? Или же дело в том, что они увлекают человека чем-то очень важным для него лично, задевают потаенные струны в его душе и сердце, а потом долго вспоминаются, переживаются, радуют… 

И тут самое время вспомнить, что Полина Жигалина – не только библиотекарь, но и будущий психолог.

Мы попросили Полину обобщить и проанализировать ее собственный опыт с точки зрения психологии и рассказать, почему та или иная встреча «откликается» у людей, становится для них по-настоящему нужной.

Ответом нам стала великолепная статья авторства Полины Жигалиной.

Читайте, друзья, получайте удовольствие. И используйте наработки и соображения автора на практике.

Территория смыслов: психологические аспекты библиотечных мероприятий (из опыта работы в Астафьевской библиотеке)

Современная библиотека давно перестала быть местом, где просто выдают книги. Сегодня это живое, развивающее пространство, где встречаются разные поколения, а чтение становится лишь отправной точкой для глубокой внутренней работы. Работая с аудиторией от дошкольников до пожилых людей, я всё чаще убеждаюсь: за каждым мастер-классом, квестом или громкой читкой стоит тонкая психологическая механика. Понимание того, как устроена эта «внутренняя механика», помогает библиотекарю точнее выстраивать работу и делать её не просто приятным досугом, а деятельностью, в которой развиваются познавательные и личностные ресурсы.

В этой статье я хочу разобрать шесть событий, проведённых в 2025–2026 годах, через призму разных направлений в психологической науке. 

«Журавли»: память, сложенная из бумаги

Что происходило на встрече? Мероприятие началось с рассказа об истории создания стихотворения Расула Гамзатова и о судьбе Садако Сасаки, японской девочки, ставшей жертвой атомной бомбардировки. Этот сюжет был подан через фотографии и устное повествование, без излишней детализации, но с сохранением эмоциональной глубины. Затем каждый участник получил лист бумаги и под руководством ведущего шаг за шагом складывал журавлика-оригами. Готовые фигурки разместили на общем стенде, создав символический клин.

Как это работает? На первый взгляд, перед нами простой мастер-класс, соединяющий рассказ о прошлом с ручным трудом. Однако внутри этой структуры скрыт чёткий психологический переход: от пассивного слушателя, который может внутренне испугаться или отстраниться от тяжёлой темы, к активному деятелю. Мы не оставляем человека один на один с эмоцией скорби; мы тут же предлагаем ему инструмент для её преобразования. Проговаривание, складывание, создание общего «клина» - эти шаги переводят переживание из внутреннего, иногда болезненного, во внешний, созидательный план. Именно в этом переходе и кроется основная сила мероприятия.

Какие психологические закономерности здесь срабатывают? Один из ключевых механизмов, который здесь включается, это «знаковое опосредствование», описанное Л. С. Выготским в работе «Мышление и речь». Бумажный журавлик перестаёт быть просто поделкой: он становится знаком памяти, мостом между поколениями. Через действие с этим знаком абстрактная скорбь обретает форму, а значит, становится более переносимой.

Ритмичные, монотонные операции, сгибание и проглаживание складок, обладают качеством ритуала. В. Франкл, основатель логотерапии, показал, что именно осмысленное действие помогает человеку выдержать страдание, не разрушаясь. Когда участник создаёт журавлика, он не просто повторяет механические движения, а превращает боль в созидательный акт, находя личный смысл в общем символическом поле. Работа с бумагой задействует тактильное восприятие, мелкую моторику и требует концентрации внимания, а это именно те процессы, которые помогают психике перейти из режима острого переживания в режим осмысленной деятельности.

«Осеннее чудо» своими руками: краски осени в деталях

Что происходило на встрече? Занятие было построено в два этапа. Сначала участники погрузились в атмосферу осени через поэзию и изобразительное искусство: прозвучали стихи Пушкина, Тютчева, Ахматовой, состоялось знакомство с японской традицией Момидзи-гари, то есть любования осенними листьями. Этот блок сопровождался слайд-презентацией с репродукциями картин и фотографиями осенних пейзажей. Затем перешли к практической части: из воздушного пластилина создавали осенние листья, плоды, маленькие композиции. Каждый участник работал в своём темпе, мог выбрать цвет и форму, а завершённые работы забирал с собой.

Как это работает? Сначала мы даём участнику возможность эмоционально насытиться образом осени через слово и изображение. Это не просто вдохновение, это настройка сенсорной системы. Когда после зрительного и слухового погружения человек берёт в руки пластилин, его воображение уже имеет готовую опору, а руки начинают искать форму, которую подсказало восприятие. Так абстрактная красота времени года превращается в конкретную тактильную задачу. Участник не копирует образец, а переносит собственное переживание в материал, и именно это рождает ощущение личного авторства.

Какие психологические закономерности здесь срабатывают? С точки зрения нейропсихологии, тонкая моторика пальцев связана с активацией обширных зон коры головного мозга. Ещё А. Р. Лурия в «Основах нейропсихологии» подчёркивал, что движения руки управляются сложными системами лобных долей, отвечающих за программирование и контроль действий. Когда человек лепит, он не просто мнёт материал, а планирует форму, соотносит цвета, оценивает результат. Для людей с ментальными особенностями это возможность в безопасной, безоценочной среде тренировать произвольную регуляцию.

Кроме того, арт-терапевтическая практика, как отмечает А. И. Копытин, даёт участнику переживание чувства завершённости и контроля над ситуацией. Создавая конкретный, тактильно приятный объект, человек получает опыт авторства: «я сделал это сам». Это особенно ценно для тех, кто в обычной жизни может испытывать дефицит самостоятельности или одобрения.

В рамках этого занятия у участников естественно активизировались процессы, связанные с мануальной деятельностью: планирование движений, зрительно-моторная координация, произвольное внимание. Такая активизация не требовала специальных психологических техник: она обусловлена самой природой лепки как вида творчества, когда руки, глаза и мозг работают согласованно, а ведущий лишь направляет этот процесс.

«Литературное приключение от Астафьевки»: книга оживает на сцене

Что происходило на встрече? Занятие началось с короткого разговора о творчестве Наринэ Абгарян. Выяснилось, что многие ребята уже хорошо знают и любят её героинь: сериал «Манюня», снятый по мотивам повести, часто показывают по телевидению, и сюжет знаком классу. Чтобы оживить впечатления и настроиться на нужную волну, мы вместе посмотрели небольшой фрагмент из этого сериала. А затем участники сами стали актёрами: разделились на группы и инсценировали несколько сцен из повести.

Как это работает? Дети приходят уже с эмоциональной привязанностью к героям, и это снижает страх перед новой деятельностью. Короткий видеофрагмент служит мостом: он напоминает сюжет и даёт зримый образец того, как персонажи двигаются и говорят. Дальше начинается самое важное - перевод из позиции зрителя в позицию творца. Ребёнок уже не просто наблюдает за Маней и её друзьями со стороны, а должен сам стать героем произведения. Этот прыжок от пассивного потребления к активному воплощению запускает внутреннюю работу, ради которой всё и задумывалось.

Какие психологические закономерности здесь срабатывают? В основе такой работы лежит механизм, который Л. С. Выготский называл «мнимой ситуацией»: принимая роль, ребёнок действует не непосредственно, а опосредованно, через образ героя. Это требует от него удерживать во внимании сразу несколько задач: помнить сюжет, контролировать свои движения и интонации, соотносить свои действия с действиями партнёров. Так постепенно тренируется произвольность поведения - способность управлять собой в соответствии с замыслом, а не сиюминутным порывом.

Кроме того, перевоплощение в персонажа задействует эмоциональное воображение. Ребёнок не просто повторяет слова, он пытается присвоить чувства героини: удивление, обиду, радость, страх. Это прямой путь к развитию эмпатии и децентрации - способности встать на точку зрения другого (понятие, введённое Ж. Пиаже и развитое в отечественной психологии А. В. Запорожцем и Л. С. Выготским). А. В. Запорожец, изучавший восприятие художественных произведений детьми, убедительно показал, что именно через сопереживание персонажам у ребёнка формируются сложные эмоциональные процессы, которые затем переносятся в реальную жизнь. По мысли того же Выготского, в игре ребёнок становится «выше себя на голову», действует в зоне ближайшего развития, осваивая те эмоциональные и социальные навыки, которые в реальной жизни ему ещё недоступны.

Важно и то, что инсценировка проходила на материале книги, героини которой являются сверстницами сегодняшних четвероклассников. Их дружба, шалости, ссоры и примирения вызывали у детей живой отклик.

Новогодний интернет, или Приключения юных героев: спасая праздник вместе

Что происходило на встрече? Мероприятие было выстроено как квест с единой сюжетной линией. После появления Снегурочки на экране появился злой хакер Метелик, сообщивший о взломе связи. Дед Мороз прислал письмо на электронную почту, но открыть мы его не можем: нужно собрать четыре цифры пароля от Wi-Fi, выполнив четыре испытания. Первое - «Танцевальный апгрейд»: требовалось повторять движения под музыку на экране. Второе - «Снежная битва за данные»: командная игра с мягкими снежками. Третье - «Беззвучный режим»: экспромт-театр, где нужно было без слов разыгрывать действия под чтение ведущего. Четвёртое - «Кибер-уборка»: игроки должны с завязанными глазами найти прищепки на своём партнёре и снять их. После каждого испытания дети получали цифру, а в финале, введя код, вызволили Деда Мороза из цифровой метели. Завершился праздник хороводом, игрой в рукавичку и сладкими подарками.

Как это работает? Ключ здесь в единой сюжетной рамке, которая превращает разрозненные конкурсы в осмысленное приключение. Дети действуют не ради самих заданий, а ради понятной и важной цели - освободить Деда Мороза. Это сразу меняет мотивацию: из внешней («надо участвовать») она становится внутренней («мы спасаем праздник»). Каждое испытание подбиралось так, чтобы задействовать разные каналы восприятия и взаимодействия: движение, тактильный контакт, невербальное общение, командную координацию. Такое разнообразие не даёт утомиться и позволяет каждому ребёнку найти момент, в котором он окажется успешен.

Какие психологические закономерности здесь срабатывают? Д. Б. Эльконин в фундаментальном труде «Психология игры» показал, что игра представляет собой «школу произвольного поведения». В игровой роли ребёнок делает то, что в реальной жизни потребовало бы от него больших волевых усилий: соблюдает очерёдность, подчиняется правилам, сдерживает импульсивные реакции. В нашем новогоднем квесте это происходило через задания разного типа. Танцевальные движения с экрана развивали моторное планирование и снимали телесное напряжение. Игра в снежки позволяла экологично выплеснуть азарт и агрессию. Действия с завязанными глазами обостряли слуховое внимание и требовали доверия к партнёрам.

Э. Эриксон рассматривал младший школьный возраст как период, когда формируется чувство компетентности и трудолюбия. Хотя среди участников были и ребята постарше, потребность в переживании успеха и получении признания остаётся мощным ресурсом далеко за пределами этого возраста. Если ребёнок успешно справляется с посильными задачами и получает одобрение, у него крепнет уверенность в собственных силах. Именно это происходило в финале квеста, когда появился Дед Мороз и благодарил «спасителей»: дети прожили опыт коллективного успеха. В психологии этот механизм связывают с формированием самоэффективности - особого личностного убеждения, подробно исследованного Альбертом Бандурой. Самоэффективность не сводится к мимолётной радости от похвалы. Это глубинное переживание: «я способен справиться с вызовом, мои действия приводят к результату». Ребёнок, переживший такой опыт в безопасной игровой форме, получает не просто приятное воспоминание, а внутреннюю опору, которая в будущем помогает ему встречать реальные трудности с большей уверенностью. Позднее эту идею развивал в позитивной психологии Мартин Селигман, показавший, что переживание собственной компетентности является одной из ключевых составляющих психического благополучия.

Битва хоров и мастерская памяти: песни, объединяющие сердца

Что происходило на встрече? Мероприятие открылось краткой беседой о значении Дня Победы и роли песни на войне. Затем ребятам предложили первое задание: раскрасить изображения-подсказки, в которых были зашифрованы названия военных песен. Угадав «Катюшу», «Три танкиста» и «Смуглянку», класс разделился на три команды, и началась «Битва хоров»: каждая команда исполняла свою песню, а остальные подпевали. После музыкальной части перешли к «Мастерской памяти»: каждый участник получил деревянную заготовку значка и раскрасил её к 9 Мая, чтобы забрать с собой.

Как это работает? Порядок событий выстроен не случайно. Сначала - разговор и загадки, которые будят любопытство и настраивают на тему. Потом - совместное пение, где голос и тело включаются в общее действие, создавая мощный эмоциональный резонанс. И лишь затем, когда переживание уже прожито коллективно, мы переходим к индивидуальной работе с росписью значка. Эта последовательность позволяет сначала объединить, а потом дать каждому возможность забрать частицу общего чувства с собой. Значок становится не просто поделкой, а материальным якорем только что пережитого подъёма и сплочённости.

Какие психологические закономерности здесь срабатывают? Л. С. Выготский в «Психологии искусства» описал феномен эстетической реакции: противоположно направленные эмоции (радость от мелодии и горечь содержания) сталкиваются и разряжаются в катарсисе. Военные песни - яркий пример такого двойственного переживания. Б. М. Теплов, заложивший основы отечественной психологии музыкальных способностей, подчёркивал, что музыка воздействует прежде всего на эмоциональную сферу человека и способна объединять людей в общем переживании глубже, чем слово. Когда дети поют вместе, эта способность музыки проявляется в полную силу: возникает коллективное переживание, которое превращает отдельных участников в целое. Именно это телесное и эмоциональное единство рождает то тепло и сплочённость, которые трудно передать словами, но легко почувствовать, когда поёшь вместе с другими.

Так абстрактный патриотизм превращается в живое телесное и эмоциональное переживание единства. А роспись значков служит материальным якорем: ребёнок уносит с собой не просто сувенир, а предмет, в который «вложено» пережитое чувство гордости и благодарности.

«Твои защитники»: книга как разговор о главном

Что происходило на встрече? Мы принесли в детский сад сборник рассказов Льва Кассиля «Твои защитники» и несколько иллюстрированных книг о войне. Сначала показали их ребятам, дали полистать, рассмотреть картинки. Затем в уютной, почти домашней обстановке прочитали вслух рассказы «Воздух», «Прямой наводкой» и «Катюша». После чтения - короткие вопросы по содержанию, обмен впечатлениями. Кто-то вспомнил истории о своих прадедушках и прабабушках, и эти спонтанные рассказы стали органичной частью встречи.

Как это работает? Сложный разговор о войне с дошкольниками требует особой оптики. Мы сознательно начинаем с тактильного и зрительного знакомства: даём полистать книги, рассмотреть иллюстрации. Это создаёт ощущение безопасности: ребёнок контролирует дистанцию, сам решает, на какой картинке задержаться. Чтение вслух в кругу добавляет интонационную поддержку - голос взрослого помогает правильно прожить эмоцию, не проваливаясь в страх. А когда после чтения дети начинают делиться семейными историями, запускается самый ценный процесс: книга перестаёт быть «про войну вообще» и становится частью личной, семейной памяти. Так история оживает и становится присвоенной.

Какие психологические закономерности здесь срабатывают? Психологический смысл чтения вслух в том, что книга создаёт «безопасную дистанцию» между ребёнком и трудным содержанием. Ребёнок волнуется за персонажа, но при этом понимает: это история, которая происходит не с ним. Переживание становится опосредованным, а значит, менее травмирующим и в то же время глубоко прочувствованным.

Обсуждение прочитанного тренирует децентрацию - умение видеть ситуацию с точки зрения другого человека. Л. С. Выготский неоднократно подчёркивал, что именно через взаимодействие со взрослым и сверстниками по поводу эмоционально насыщенного материала ребёнок учится осознавать и дифференцировать собственные переживания. М. М. Бахтин, чьи идеи о диалоге вошли в методологию многих гуманитарных и психологических исследований, называл понимание «диалогическим движением», при котором мы не просто усваиваем чужую точку зрения, а вступаем с ней в живое взаимодействие. Читая и обсуждая книгу, ребёнок именно так и поступает: он вступает в диалог с героем, автором и слушателями, постепенно достраивая собственную картину мира.

А когда дети начинают рассказывать семейные истории, запускается механизм нарративной практики: личный опыт встраивается в большую историю, формируя идентичность через естественное чувство сопричастности. Это не урок патриотизма, а медленная, глубокая работа по выращиванию уважения к прошлому.

Итог: невидимая работа души

Оглядываясь на шесть описанных встреч, таких разных по темам, аудитории и форматам, приходишь к мысли, что любое живое событие, будь то мастер-класс, игра или совместное чтение, неизбежно соприкасается с внутренним миром человека. Внимание, память, воображение, способность чувствовать и сопереживать: всё это незримо включается в тот момент, когда мы начинаем что-то создавать, слушать или проживать вместе. И хотя мы не всегда задумываемся об этом, именно здесь, на стыке внешнего действия и внутреннего отклика, рождается подлинный смысл нашей работы.

Люди, посвятившие себя образованию и культуре, ежедневно имеют дело с этой тонкой материей, с человеческой психикой во всём её богатстве. Не будучи психологами, они тем не менее управляют средой, в которой запускаются сложнейшие процессы: от узнавания до осмысления, от тревоги до воодушевления, от разрозненных впечатлений до целостного переживания. И в этом заключается огромный профессиональный труд, требующий чуткости, наблюдательности, интуиции и постоянного самообразования.

Понимание того, как устроены эти внутренние механизмы, делает культурное событие осознанным, бережным и, в конечном счёте, человечным. Потому что за каждым жестом, за каждым подобранным словом или оттенком стоит живой человек с его чувствами, опытом и правом на собственное восприятие. И если мы помним об этом, мы работаем не просто с группой, аудиторией или классом. Мы работаем с душой. А это, пожалуй, и есть самая большая ответственность и самая высокая награда для каждого, кто выбрал путь служения культуре.

Литература

1. Бандура А. Теория социального научения. - М.: Аспект-Пресс, 2003.

2. Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. - М.: Искусство, 1979.

3. Выготский Л. С. Мышление и речь. - М.: Лабиринт, 1999.

4. Выготский Л. С. Психология искусства. - М.: Искусство, 1968.

5. Запорожец А. В. Избранные психологические труды: В 2 т. - М.: Педагогика, 1986.

6. Копытин А. И. Практическая арт-терапия: лечение, реабилитация, тренинг. - М.: Когито-Центр, 2008.

7. Лурия А. Р. Основы нейропсихологии. - М.: Изд-во МГУ, 1973.

8. Селигман М. Путь к процветанию. Новое понимание счастья и благополучия. - М.: Манн, Иванов и Фербер, 2013.

9. Теплов Б. М. Психология музыкальных способностей. - М.: Изд-во АПН РСФСР, 1947.

10. Франкл В. Сказать жизни «Да!»: психолог в концлагере. - М.: Альпина нон-фикшн, 2009.

11. Эльконин Д. Б. Психология игры. - М.: Педагогика, 1978.

12. Эриксон Э. Детство и общество. - СПб.: Летний сад, 2000.