На фото из фондов Библиотеки-музея В.П. Астафьева: И.Г. Федоров с В.П. Астафьевым, сотрудницами библиотеки; несколько книг авторства И.Г. Федорова

Публикуем отзыв Тимура Шамилевича Уметбаева, доцента кафедры истории России, мировых и региональных цивилизаций Сибирского федерального университета, кандидата исторических наук, о повести И.Г. Федорова "Об Ивашке Фокине, казачьем сыне из Овсянки на Енисее"

***

Повесть Игоря Геннадьевича Фёдорова «Об Ивашке Фокине, казачьем сыне из Овсянки на Енисее», посвящённая событиям XVII века, художественное произведение, но основанное на архивных документах.

Материал бережно собран автором повести и обстоятельно проанализирован. И не только исторический материал.

Фёдоров хорошо знает географию местности, в которой происходят действия повести – это не случайно. Это – земля, на которой Игорь Геннадьевич родился и живёт. Каждая верста исхожена автором. Каждый ручей, каждое дерево для него живые, они часть его жизни. И они наполнены для него особым ароматом, таким, который любой человек ощущает только на родной земле. И звуки, которые слышит Игорь, для него тоже особые, – их не каждый может услышать. Ведь помимо того, что он замечательный человек, он ещё и Учитель. И историк. И писатель. Человек, чей полёт творческого вдохновения подарил нам повествование о далёком прошлом.
Знание русской речи того времени, топонимики, элементов быта, – это тоже часть грандиозного анализа, проделанного учёным и писателем.

Исследование, выполненное Фёдоровым, стало основой для создания фундаментального исторического произведения. Подготовка повести проведена тщательно, скрупулёзно.

И для этого есть основания. Ведь Игорь Геннадьевич давно известен в профессиональных кругах как вдумчивый и талантливый исследователь. До этого им опубликованы книги по истории Сибири.

Но публикация повести, т.е. художественного произведения, – важное событие в истории Приенисейского региона. Она показала нам Игоря Геннадьевича с другой стороны – как мастера пера, бережно относящегося к русской речи, которая была более характерна для того времени.

Его произведение читается легко, оно дышит тем временем. Образы живые, и в то же время это исторические персонажи. Поэтому каждый, кто читает эту повесть, свободно ощущает повседневность жизни той далёкой эпохи.

С первых же страниц Игорь Геннадьевич уводит нас в историческое прошлое приенисейской земли. Как художник, который берёт в руки кисть, он рисует для нас картину прошлого и открывает далёкий мир повседневности той эпохи. И мы ощущаем, что оказались в том времени.

А время было трудное…

Красноярский острог – вовсе уж не мирная окраина молодого Русского государства. Это ощущается уже с первых строк повествования, когда один из персонажей, Марк Хомяков, говорит: «А ведь я, паря, был в том бою, с кыргызами бился… Скользнул кыргызский клинок, вишь память на всю жизнь оставил».

«Почти ежегодно «степные воинские люди» подходили войною к Красноярску, – констатирует повествователь, – выжигая деревни, вытаптывая пашни, уводя в полон и убивая подгородных русских людей. Осаждали и сам Красноярск, который несколько раз был на волосок от гибели».

Для писателя и историка особенно важно внимание к деталям, описание быта. Здесь, в историческом повествовании, каждая мелочь имеет значение, поскольку автор произведения раскрывает перед нами всю книгу жизни людей той эпохи. И эти детали, какими бы незначительными нам ни показались, помогают обстоятельно раскрыть время, ощутить себя частью этой жизни, которая когда-то была на берегах Енисея. Как, например, в этом фрагменте: «В избе сразу запахло мясными щами да задухмянило свежеиспечённым хлебом. Приезжий казак от такого изобилия еды обомлел, но, хоть давно уже не ел горячей домашней пищи, торопиться не стал, а степенно встал, нашёл образ, висящий в углу, осанисто перекрестился, прочёл «Отчу» и только потом сел за стол. Ивашка налил щи в деревянную миску, достал из-за печи берёзовую ложку. Ел казак не торопясь, под ложку подкладывал ломоть хлеба, чтоб не капать на стол да на кафтан, закусывал капусточкой с брусникой, которую брал щепотью и бережно отправлял в рот. Достав из горшка со щами увесистый кусок маралятины, казак большим ножом с резной костяной рукояткой нарезал его ломтиками и, подсаливая, стал так же неторопливо отправлять кусок за куском в рот, ловко насаживая на острие своего ножа».

Одна из наиболее сложных задач – раскрытие образов, характеров, нравов людей той эпохи. На мой взгляд, автору удаётся, словно портретисту, да ещё и со знанием специфики эпохи, нарисовать образы живых людей – участников тех далёких событий. Созданию объёмных образов способствует и высокий культурный уровень, и широкая осведомлённость автора – знание им исторических источников и умение критически их осмысливать.

Так возникают образы тех людей, которых читатель не знает, но в фамилиях которых он иногда ощущает известные ему топонимы, как, например, в именах Ивана Овсянкина и Михайло Дементьевича Злобина.

Наконец, Игорь Фёдоров, вероятно, несколько озадаченный тем, что зачастую историческим именам новые люди дают новые названия, стирая тем самым преемственность, забывая историческое прошлое, внимательно раскрывает перед нами старые топонимы и их истинное значение, как, например, в этом фрагменте: «Всего караульных быков, а быками казаки называли каменные утёсы, вдававшиеся прямо в Енисей, окрест Овсянки было четыре. Один, на противоположном левом берегу Енисея, как раз напротив деревни, казаки прозвали Овсянским. Остальные были все на правом берегу Енисея, на котором находилась и деревня Овсянка. Чуть ниже по Енисею, за речкой Слижневой, был Слижневский бык. Ещё ниже, за островом Слижневским, далеко вдаваясь в бурную стремнину Енисея, укоренился могучий Шелонин бык. Вода вокруг него всегда кипела бурунами и ревела так, что за версту было слышно. А вот выше Овсянки по Енисею, у устья горной реки Маны, величественно возвышался красавец – Манский бык».

Обстоятельно рассказывает Игорь Геннадьевич, сам православный человек, и о связи православия с освоением Сибири в главе о посещении Ивашкой Введенского монастыря, о чём ранее, в советские времена, особо говорить было не принято. Так, дед Овсянкин, обращаясь к Ивашке, говорит ему:

«Вот тебе, Ивашка, образок Божией Матери, - протянул он внуку небольшую меднолитую иконку, чуть больше вершка (примерно 5 см. – Прим. ред.). В оглавии иконки имелась петелька, через которую был продет кожаный шнурок. – Из Абалацкого монастыря она, что в Тобольском городе, а отлита с Абалацкой иконы Божией Матери «Зна́мение», явившей многие чудеса люду православному. Мне её лет сорок назад басловил старец один, Нафанаилом звался. Он из Тобольска ехал в Тунгусскую землю, в город Якутск, язычников местных в Святую Христову веру обращать. Да попали они в засаду людей брацких, а мы со товарищи почти случайно в тех местах оказались и выручили их из полону. Вот мне, наверное, как старшо́му, сняв со своей груди, вложил в руку эту иконку старец Нафанаил, осенил меня крёстным знамением и велел носить не снимая».

Не обошёл Игорь Фёдоров вниманием и такой обычай, связанный с историей края, как взятие снежного городка – эпизод тем более любопытный, что его знают жители региона по знаменитой картине В.И. Сурикова. И действительно, перед нами разворачивается яркое зрелище, со всей его весёлостью, лихостью, но, как и во всём повествовании, зрелище подробное, скрупулёзное, воссозданное рукой настоящего мастера.

Таким образом, составив общую удачную концепцию повествования, состоящую из разных элементов – быт, дозорная служба, православие, взятие снежного городка и т.д. (мы пока увидели только часть всего произведения, которое готовится к изданию отдельной книгой), автор постепенно создаёт настоящую панораму эпохи через призму жизни конкретных людей и населённых пунктов, главные из которых – Овсянка и Красноярск.
Стоит отметить и удачные, на мой взгляд, иллюстрации, настоящие находки, замечательно подготовленные художником Никитой Бихертом. Они гармонично вписались в общую канву произведения.

Невозможно рассказать обо всём, что испытываешь, читая эти раскрытые картины прошлого. Это эмоции, и это гордость за то, что я учился с Игорем Фёдоровым в одной группе исторического факультета КГПУ им. В. П. Астафьева.
Но даже если бы и не было последнего факта, всё равно я мог бы с уверенностью сказать, что современная отечественная литература приобрела, на мой взгляд, настоящую жемчужину исторической прозы, которая в немалой степени поспособствует сохранению исторической памяти о столь давних событиях в истории сибирского региона.