На фото из фондов Библиотеки-музея: В.П. Астафьев в Болгарии; 1985 год

Сегодня мы обращаемся к значимой, хотя и не особенно известной странице биографии Виктора Петровича - его поездкам в Болгарию.

В статье "Болгарский след. Страницы из жизни В.П. Астафьева" ее автор, Альбина Ивановна Попова, кандидат педагогических наук, сотрудница Красноярского государственного педагогического университета, рассказывает об этих визитах и общении Астафьева с болгарскими журналистами. Приводит А.И. Попова и фрагменты болгарских интервью В.П. Астафьева. Думаем, что широкой российской аудитории они вряд ли известны - тем и особенно ценны.

Статья вошла в сборник материалов "Астафьевские чтения. Выпуск 3" (Пермь, 2005 год). 

Предлагаем ее вашему вниманию. 

***

В августе 2004 г. в Болгарии мне посчастливилось познакомиться с журналисткой из Софии Калиной Каневой. В течение 20 лет ее связывала дружба с семьей Виктора Петровича Астафьева. Они регулярно переписывались, обменивались впечатлениями о происходящих событиях в той и другой стране, а самое главное - взглядами на творчество писателя:

«...Я очень рад, и Мария Семеновна рада, что вы, наши старые друзья, остались верны и привязаны друг к другу, ведь приобретать друзей нелегко, терять их - большая трагедия для каждого разумного человека, ибо жизнь коротка и в старости может постигнуть человека горькое одиночество. Мы живем, как и прежде, на прежнем месте, воспитываем внуков, стараемся помаленьку работать, старимся. Я за прошедшее время опубликовал рассказы, написанные в Болгарии: «Людочка», «Мною рожденный», «Улыбка волчицы». Закончил «Последний поклон», написав две заключительные главы: «Забубённая головушка», «Вечерние раздумья» и, самое главное, начал роман о войне, первая книга которого напечатана в последних номерах «Нового мира» за 1992 г. Сейчас я работаю над второй книгой и, если хватит сил и жизни, собираюсь написать и третью. Отношение к роману разное, в основном хорошее, есть уже пресса на первую книгу, но самое главное - идут письма от бывших фронтовиков - окопников, о которых и для которых, собственно, книга и затевалась. Сейчас Мария Семеновна стучит на машинке, печатает рукопись, а я жду не дождусь, чтобы скорей уехать в деревню и заняться работой в огороде, а затем продолжить работу над рукописью. Меж крупными вещами продолжаю писать «Затеси», много сделал новых... У вас сейчас уже тепло и все цветет, а у нас еше лежит снег в горах и в тайге, но тоже кругом уже тает, и наша жизнь, набравшись сил и тепла у весны, помаленьку оттаивает и налаживается, и, быть может, Господь будет милостлив к нам, и мы еше увидимся на этом свете и братски обнимем друг друга...»

Три недели мы были с Калиной вместе, жили в одном но­мере в гостинице «Естреа» в городе Несебре. Каждый вечер перед сном слушали с магнитофонной кассеты голос Виктора Петровича. Это были записи, сделанные корреспондентом во время встреч писателя со школьниками, студентами, рабочими. И всякий раз перед нашими глазами появлялся живой образ Астафьева.

К счастью, мне выдалась возможность познакомиться и с печатными материалами о Викторе Петровиче из личного архива болгарской журналистки. Я хочу вернуться к некоторым воспоминаниям Калины Каневой о нашем писателе. «В Болгарии он бывал не единожды. И всякий раз приезжал с желанием и надеждой - поработать и отдохнуть».

В первый раз писатель поселился в доме творчества в Хисаре, а Калина навещала его, во время этих встреч делала записи. Я опишу некоторые фрагменты из этих встреч, которые тронули меня до глубины души, а также относятся к теме «Астафьевских чтений». Надо сказать, что Канева - удивительный человек, замечательная журналистка, великолепный фоторепортер.

- Виктор Петрович, расскажите о своей бабушке Екатерине Петровне, чей образ вы запечатлели на страницах «Последнего поклона».

- Моя бабушка - крестьянка, сибирячка с сильным характером, работящая и шумливая. Вынянчила 13 детей. Всех успевала доглядеть, уберечь от болезней. Знала толк в лекарственных травах. Она скончалась на 83-м году жизни. Когда моя мама утонула в Енисее, мне было только 7 лет. Бабушка заменила мне мать, она была моей самой большой любовью, тем человеком, который оказал самое большое влияние на мою жизнь. В характере нашего рода много ярких черт от нее и прежде всего - способность трудиться. И все-таки без мамы жить тяжело. Все рождено матерью. Есть мать травы, мать леса и горы, мать человека. Это начало всех начал. Пока на земле есть почтение к матери, будет здоровье нации. Мне кажется, что наши матери - ваша и моя, что лежит в земле, - не позволят, чтобы мы потеряли свой человеческий образ, чтобы не уважали и не любили друг друга как братья. Добро рождает добро. Самый страшный грех - забвение этих простых материнских заветов.

- Откуда у вас дар писательства?

- С талантом человек рождается. А после приходит все остальное. Некоторые пренебрегают природным началом, надеясь на сумму навыков. Нет, нужен дар небес, а затем настойчивый труд, неустанное и постоянное самообразование и самосовершенствование. И непрерывная черновая работа.

- Каково предназначение писателя и самой литературы?

- Писательство по сути - крайнее проявление человеческого естества. Непонятно, откуда рождается наше предназначение. Осознав себя писателем, человек уже не может уходить в сторону от забот и судеб мира, от людского горя и страданий... Настоящего писателя никогда не оставляют в покое человеческие слезы. Он всегда ошушает в себе присутствие памяти прошедших поколений. Это не только мучает его, но и направляет мысль в созидательное русло. Всю свою историю человечество смотрело с трепетом и надеждой в небо, на звезды. По-моему, это не напрасное ощущение. Должна же быть первоматерия или нечто, нас создавшее. Впрочем, учитывая вышесказанное, опыт человечества едва ли удачен. Возможно, что Творец, разочаровавшись в неисправимых и черствых землянах, воткнул нас в некий уголок Вселенной, чтобы мы уже сами занимались собой...

- В рассказе «Ночь космонавта» вы приглашаете читателя задуматься о человеческих отношениях, о доброте...

- Доброта, пожалуй, наиважнейшая человеческая ценность. К сожалению, она все меньше находит себе применение и общественную поддержку, хотя на земле еше много светлых и чистых людей. Между тем только взаимовыручка и объединение в светлых общих целях даст возможность выживания. Люди должны действовать в этом - главном направлении. Они должны знать, что только серьезное отношение к себе и своей семье, профессии и природе может по-настоящему способствовать их объединению и выживанию. Иначе мы погибнем от наступающего потребительства. Природа сегодня уже голая, ощипанная, как курица. Нужно восстановить душу человека, надо лечить землю. Таково мое мнение.

- Что это означает - лечить землю?

- Лично для меня - многое. Тут и прямая повседневная забота об очистке рек и лесов от пагубного вторжения безумного человека, защита тех редких уже уголков нетронутой природы для будущих поколений. В общем, это целый комплекс мер, которые сегодня провозглашаются экологами всего мира, но мало находят применения в повседневности. Леса, которые так безумно истребляют, - легкие планеты. В минувшую войну я был ранен, мое легкое пострадало, и я знаю на своем опыте, что такое иметь возможность дышать полной грудью. Возникает нехватка кислорода, и эта беда придет к каждому. Впрочем, чтобы написать даже какую-то защитную речь, нужна бумага. Поэтому и мы, писатели, должны быть осторожны, совестливы, весьма избирательны и щепетильны в своих письменах. Нужно ли твое слово? Может, лучше сохранить этот лес, чем переводить его на бумагу, на ненужные газеты и книги, которые тут же уйдут в макулатуру? Над этими вопросами всё тревожней задумываются настоящие русские писатели. Вроде природа - это все мы. Только мы, люди, упорно доказываем, что мы не самая добрая ее часть. Я уже не пишу ничего специального по защите природы. От кого ее защищать? От самого разумного существа этой самой Матушки-природы?! А так называемая «неразумная» часть природы, как и тысячелетия назад, самозасевает луга и пастбища, выращивает леса, кормит своим зеленым покровом лесную дичь, защищает ее от непогоды и холода. Цветы дают нектар пчелам, а те без устали трудятся, собирая мед, в том числе и для нас... Мой роман «Царь-рыба» переведен во многих странах. Он получил поддержку там, где экологические проблемы осознаны как крайне важные. Например, в Японии, скандинавских странах. Впрочем, у книги гораздо большие задачи. Она написана, чтобы показать одиночество современного человека. Оторвавшись от природы, человек блуждает в дебрях своего полусознания, пока и вовсе не теряет себя. Он становится чуждым вечным истинам сострадания и любви. В конце концов он оказывается настолько опустошенным, что вовсе утрачивает не только свою человеческую сущность, но и свою душу.

Интересный разговор с Астафьевым состоялся у коллеги Калины Каневой Ивана Василева.

Астафьев: - Хочется внушить людям, что созидательная жизнь прекрасна, даже если и тяжела. Нельзя допускать, чтобы уходили силы на разрушение. Мы должны попробовать жить в мире и согласии на Земле. Если удастся объяснить людям, способным к пониманию, какая большая нависла опасность от ядерной угрозы, значит, муки моего поколения не были напрасными. Надо делать добро. Мое слово - проповедь о добре, борьба со злом.

- Вспоминаете ли вы свое детство, и что прежде всего?

- Сохранилось ли много ярких впечатлений? По линии матери и по отцовской линии были талантливые балагуры, шутники, ловкие рассказчики. Мой прадедушка был талантливым и серьезным человеком... Наше село было очень песенное, все пели. Поначалу и воспитание мое шло через народную песню. Также шло и приобщение к музыке и точно сказанному, спетому слову. Пели, когда возвращались с работы, пели усталые и не усталые... А уж когда гуляли - обязательно. Как ни странно, музыка и эстетика активно присутствовали тогда в сельской народной жизни. Мы не слушали радио или телевизор, мы сами пели. Думаю, главное и первое воспитание - нравственное, причем на личном примере. Оно обогащает человека. Чем хвалился крестьянин раньше? Лошадьми, домом, который построил, садом, который возделал. То есть он хвалился своим трудом. А теперь? Богатством своим? Если на это шире посмотреть, то это самочувствие барина. Забытьё традиций ведет к чудовищному распадению общества, к его расслоению. Это еще не случилось. Добрые люди еще есть на свете, все еще их больше, иначе бы нас не было.

- Постижение истины - самая высшая цель в человеческой жизни?

- Это естественное стремление ищущего человека. Но вот приходится писать «Печальный детектив», книгу об одиночестве и о предназначении человека. Многие воспринимают и роман «Царь-рыба» как всего лишь призыв к защите уходящей от нас природы. А это тоже - прежде всего об одиночестве.

- В сущности, уничтожение природы и одиночество - не одно ли это и то же? (Он кивает головой: может быть)... - Вашу автобиографическую книгу «Последний поклон» вы, похоже, пишете всю жизнь. Вот и сейчас она пополнилась новыми главами. Кому прежде всего посылаете свой поклон?

- Наши крестьяне кладут последний поклон, когда близкий человек уходит из жизни. Странно, но это выражение имеется не во всех языках. К счастью, в болгарском есть. Этой книгой посылаю свой поклон уходящей деревенской родине, детству, земле, на которой появился на свет и рос, землякам и тому добру, что от них видел в начале своей жизни.

- Надеюсь, что в ваших впечатлениях о пережитом и воспринятом добре будет и небольшой уголок о Болгарии.

- Первое, на что я обращаю внимание, когда где-то бываю, это состояние земли. У вас оно хорошее. В одном пловдивском селе мы зашли наобум в приусадебный двор. Пожилая хозяйка была в добром настроении. Дом ее почти не отличался от городского, а в некоторых отношениях даже превосходил. Когда мы присели с хозяйкой, я спросил: откуда все это богатство? Она показала руки - узловатые, трудовые руки крестьянки. Эта женщина поведала мне свою историю. Когда-то этот дом был гораздо беднее того, из которого ее выдали замуж. Все заработанное - ее добро, ее напряжение и неустанный труд. «Правда, - тонко заметила она, - когда мы не были так богаты, жили чуть открытей. Только зарубим курицу, муж - на улицу, спешит пригласить соседа. Счастливо жили с односельчанами». - «А теперь как поступаете, - спросил я ее, - когда режете курицу?» Она ответила честно: «Всё реже приглашаем людей, хотя всего вдоволь. Что-то изменилось, хотя живем гораздо легче. Над этим всё чаще задумываюсь с тревогой». Когда стали уходить, она вынесла нам корзину с яблоками. Для нас, сибиряков, это привозной товар из Болгарии. А тут в мае они будто с ветки. Хозяйка указала на дерево во дворе. С него она собирает осенью более 200 килограммов плодов. У нее нет привычки продавать, раздает яблоки знакомым. У яблок был солнечный цвет. Когда я снова увидел руки, которые подносили эти сохранившие свежесть плоды, грубые и деформированные, то залюбовался ими. Для меня это самые прекрасные руки, и я их поцеловал. В жизни не целовал более благородных рук. Это была одна из самых сокровенных и святых минут моей жизни. Жаль только, что такие руки всё реже встречаются. Я бы хотел, чтобы образ Болгарии остался в памяти, связанный с этими руками, держащими солнечные плоды.

- За эти слова - поклон, - таким жестом и словом завершил свой разговор с русским классиком Иван Василев.

Болгария не только согревала, давала отдохнуть писателю. Практически все софийские издания печатали обширные материалы о пребывании гостя, публиковали интервью, представляли произведения прозаика. Теперь в этой стране собирают замечательное писательское наследство, разбросанное по старым подшивкам газет. Студенты-русисты Софийского университета готовят дипломные работы о судьбе произведений В.П. Астафьева.