На фото из фондов Библиотеки-музея: сборник повестей "Стародуб" (Кемерово, "Современник", 1990 год) с автографом В.П. Астафьева

В этом году отмечается юбилей первого книжного издания астафьевской повести "Стародуб": в 1960-м одноименный сборник вышел в Пермском книжном издательстве. Кроме повести в него вошли несколько рассказов Виктора Астафьева ("Солдат и мать", "Ария Каварадосси", "Жил на свете Толька" и другие). С электронным воспроизведением издания 1960 года в pdf-формате можно познакомиться по ссылке.

До этого повесть печаталась в альманахе "Прикамье" (1959) и журнале "Урал" (№ 6 за 1960 год). 

В комментариях ко второму тому Полного собрания сочинений, в который были включены его ранние повести, Астафьев рассказывает о неожиданно сложной судьбе "Стародуба". Причем судьбе не издательской (мы не раз писали, с каким трудом некоторые "неудобные" астафьевские произведения пробивали путь к читателю), а о непростой истории создания повести - что-то не сходилось у Виктора Петровича (конечно, на его взгляд, неизменно строгий по отношению к себе самому): 

"Как только начал я сочинительствовать на бумаге, вполне возможно, что и до того еще, возникла во мне потребность изобразить что-то возвышенное и таинственное, связанное с этим цветком (речь о стародубе, любимом цветке В.П. Астафьева. - Прим. ред.). И как только мало-мало у меня «окрепла рука», я попробовал написать этюд о цветке и только о цветке. Уже по наброску я понял, как бессильно слово перед могуществом природы, как много надо учиться и уметь, чтобы хоть отблеск таежного цветка, запах дремучих веков, таящийся в нем, пусть отдаленной струйкой просочился бы на бумагу. Ничего не получалось, я в отчаянии рвал бумагу, развез этюд до рассказа, затем и до повести, в рукописи появилась занимательность, она даже осовременилась в плохом смысле этого слова, и все-таки запах и цвет стародуба был в ней почти неощутим. Чтобы отвязаться от наваждения, я напечатал повесть в альманахе «Прикамье», затем в одноименной книге в Пермском издательстве, но цветок стародуб, как первая любовь, не расцветший на бумаге, сиял в моем сердце и требовал или, может, нашептывал мне о себе во сне и наяву, чтоб я никогда не забывал о нем и о родине его — Сибири, чтобы непременно рассказал людям о лесных чудесах и таинствах, поделился тем богатством, которое цвело в моей душе, согревая ее, наполняя светом любви ко всему сущему и красивому, подаренному Создателем нам, грешным людям"

Как признается Виктор Петрович в тех же комментариях, "много еще заходов" сделал он "на ту же рукопись" - уже после первой публикации в "Прикамье", но затем почувствовал, что ему "лучше не писать о цветке стародубе, не дается он мне":

"Думаю, в одном из томов этого собрания будет напечатан ранний вариант повести, и читатели увидят, как я тщился перенести живой цветок на мертвую бумагу и как из этой затеи мало чего у меня получилось"

Астафьев пытался сажать стародуб везде, где жил - "в одиннадцати разных местах". И в Овсянке - тоже. Где-то стародуб приживался, где-то - нет. И не только в природе, погоде и почве было дело. Об этом писатель тоже рассуждает в своих заметках-комментариях...

По желанию Виктора Петровича стародуб стал символом Астафьевской библиотеки. А сейчас он еще и эмблема нашего традиционного фестиваля "Астафьевская весна". 

"...в конце весны, когда «мои» стародубы в самом пышном сиянии, я склоняюсь над ними, вдыхаю таинственно-дикий запах, гляжу на сияние солнечного цветка и снова и снова убеждаюсь в том, что ни слову, ни кисти, ни всему человеческому гению с этим цветком, с чудом, тайной природы, не совладать. Они, лесные цветы, не только стародубы, Божьи создания, — они превыше нас. Нашего, еще незрелого разума не хватает постичь смысл присутствия растения, как и всякого иного существа на Земле. Убить, скосить, растоптать, 488 ободрать, оплевать, сжечь — можем, но отгадать, добраться самонадеянным умникам до высокого смысла жизни, увы, не дано — бессильны"

А выглядит стародуб вот так:

Подборку материалов нашего сайта, в которых упоминается стародуб, смотрим здесь.