На глевной фотографии (третий и четвертый слева): В.П. Астафьев рядом с Б.Н. Назаровским. Фото из фонда Б.Н. Назаровского предоставлено С.Я. Юшковой. Также к материалу прикреплены автографы, адресованные В.П. Астафьевым Б.Н. Назаровскому

В середине марта на сайте Библиотеки-музея В.П. Астафьева мы начали рассказ об истории взаимоотношений двух друзей – старшего и младшего: Бориса Никандровича Назаровского и Виктора Петровича Астафьева. Поводом стали уникальные фотографии из архива Б.Н. Назаровского, которыми поделилась его внучка – Светлана Яковлевна Юшкова, член Пермского представительства российского Союза краеведов.

Б.Н. Назаровский был одним из главных литературных наставников В.П. Астафьева – и как редактор, и как мудрый учитель. Однако очень немногие из наших земляков-сибиряков знают об этом замечательном человеке. А значит, «пробел» надо восполнять.

Мы подготовили большой материал о Б.Н. Назаровском, его огромной роли в литературной и общественной жизни Перми, а также в писательской судьбе В.П. Астафьева.

Благодарим С.Я. Юшкову за предоставленные материалы. Отметим: в настоящее время основная часть личного архива Б.Н. Назаровского передана его семьей в музеи и архивы Пермского края. Светлана Яковлевна, как близкая родственница, имеет к ним доступ, рассказывает о них, делает публикации в интернете. Часть документов, оставшихся от дедушки, хранится у нее дома. Все фотографии, использованные в этом материале, также предоставлены С.Я. Юшковой. 

ПРИТЯЖЕНИЕ «ЗВЕЗДЫ»

Борис Никандрович Назаровский родился 11 марта 1904 года в Перми. Его отец Никандр Матвеевич был хирургом; мать, Лидия Алексеевна, – фельдшером.

Борис Никандрович учился в Пермском коммерческом училище, затем – на социально-политическом отделении факультета общественных наук Пермского госуниверситета, а в 1927-1929 годах – в аспирантуре Московского института философии.

И всё это время, начиная с детских лет, работал: причиной стали вначале тяжелая болезнь, а затем и ранняя смерть отца. В 13 Борис уже репетиторствовал, в 15 стал библиотекарем. А в 1921 году – то есть в 17 лет – пришел работать в газету «Звезда»; одновременно сотрудничал и с другими периодическими изданиями Перми.

С газетой «Звезда» будет связана если и не вся, то существенная часть жизни Назаровского. Он из нее уходил и снова возвращался. В начале 1930-х был заместителем главного редактора. После 1937 года был многолетний перерыв в журналистской и редакторской работе: Бориса Никандровича обвинили в «укрывательстве врагов народа» и сняли со всех должностей. В 1941-1945 годах, после полной реабилитации, Борис Назаровский трудился на разных должностях (включая руководящие) в пермском облисполкоме. А затем снова вернулся в «Звезду» и до 1950 года занимал пост ответственного редактора издания.

С 1951 года Борис Никандрович – сотрудник, а затем и главный редактор Пермского книжного издательства (точнее, в 1950-е – еще Молотовского). В нем он проработал до 1963 года.

Письмо Б.Н. Назаровскому от В.П. Астафьева. Конец 1950-х годов

БИТВА ЗА ПЕРМЬ

Со второй половины 1960-х Б.Н. Назаровский занимался партийной, общественной, краеведческой, исторической и писательской работой.

Его авторству принадлежат несколько книг об истории Урала (прежде всего, конечно, родной Перми), биографические труды об известных людях, чья жизнь была связана с Уралом и Пермью.

Но, пожалуй, главное, за что его помнят и любят даже очень далекие от литературы земляки – это восстановление исторического названия Перми (в 1940 году она была переименована в Молотов), возвращение на герб города главного и древнего его символа – медведя – и аргументированное уточнение подлинного года основания Перми – 1723-го.

«Те, кто не был близко знаком с ним, отмечают сдержанность, отстраненность, недоступность. Близкие друзья помнят его ранимым и незащищенным, нередко одиноким и очень нуждающимся в собеседнике. Назаровского называли аскетом и сравнивали с Дон Кихотом, – читаем в книге Татьяны Быстрых «Назаровский», посвященной его 100-летию. – Но не однажды приходилось Борису Никандровичу участвовать в сражениях, особенно в последние годы жизни. Как иначе назвать его борьбу за возвращение исконного имени Перми, одним росчерком пера переименованной в 1940 году в Молотов? <…> Хорошо, что Назаровский умел всегда доводить начатое до конца. Благодаря ему остался в новом, советском гербе Перми главный символ пермского края – медведь. Благодаря ему в 1973 году советская Пермь впервые торжественно отметила свой юбилей – 250-летие со дня основания. Это были именно сражения — только не с мельницами в чистом поле, а с хорошо подготовленным и вооруженным отрядом чиновничества и еще с обывательским равнодушием, безразличием к собственной истории. Нет, Назаровский не был Дон Кихотом – он воевал умело, тщательно продумывал тактику и стратегию, вооружался научными доказательствами и краеведческими знаниями. И всегда вызывал огонь на себя».

– Кстати, о медведях, – говорит Светлана Юшкова. – Борис Никандрович собирал их во всех видах, и Виктор Астафьев, уже из Вологды, после поездки по Крайнему Северу, прислал ему фигурки медвежат. Сейчас они хранятся в Пермском краеведческом музее и часто экспонируются – вот только что сама узнала об этом факте из письма. Был в посылке и медвежий клык – как талисман. Борис Никандрович носил его не снимая.

Тот самый медведь от Астафьева

Шуточный "указ" Б.Н. Назаровского о награждении М.С. Астафьевой орденом Малого Медведя

«НЕВЫНОСИМЫЙ ЧЕЛОВЕК»

В той же книге Татьяна Быстрых замечает: Борис Никандрович был очень разным человеком:

«Умел дружить, умел любить. Мог вовремя подставить плечо, спасти. Умел дать отпор при случае. Заблуждался, бывал несправедливым, резким, язвительным, нетерпимым. О нем говорили: невыносимый человек!»

Как раз в те годы, когда Назаровский пришел в Пермское книжное издательство, свой журналистский, а затем и литературный путь начинал Виктор Астафьев. Он, как отметила в беседе с нами Светлана Юшкова, «попал в поле зрения Бориса Никандровича как подающий надежды писатель» – это и стало поводом для знакомства.

Вот фрагмент из воспоминаний В.П. Астафьева:

«Много было в ту пору тех, кто злобствовал и скрежетал зубами, что я «с суконным рылом» решил забраться в «калашный ряд». Помню, как корреспондент «Правды» по Пермской области вельможно отчитывал меня за мои творческие поползновения, говоря, что он и не чета мне, но в писатели не лезет, предпочитает быть журналистом. <…> Борис Никандрович к этой поре уже истратил здоровье и начальство надсадил своей неуступчивостью. Его определили на должность главного редактора областного книжного издательства. <…> Не всякого якова он подпускал к себе, не всякому оказывал доверие и, тем более, наделял дружеским расположением. Я удостоился всего этого, хотя поначалу с трибун посрамлял начальника своего, называл душителем талантов, сатрапом и деспотом и еще как-то уничижительно-обличающе».

Резким и язвительным запомнили его и некоторые коллеги по газете «Звезда».

В книге «Самостоянье» Лидия Витальевна Мишланова, журналист, редактор, краевед, вспоминает:

«Журналисты и редакторы нашего поколения знали Бориса Никандровича в 1960-е – начале 1970-х годов, – так сказать, позднего Назаровского. В нашей среде он был кумиром, признанным, самым высоким авторитетом. К нам, молодым, он относился отзывчиво, доброжелательно, всегда был готов помочь, мы же ловили каждое его слово. Но однажды я с удивлением услышала от одной из тех, кто работал под его началом в «Звезде»: «Не думайте, что Борис Никандрович всегда был таким добрым. Редактора «Звезды» Назаровского мы знавали и суровым, и жестким. От него даже плакали. Да-да, бывало и такое». Слова этой женщины смутили меня, но не доверять ей, уважаемой, умной и находившейся в хороших отношениях с Назаровским, не было основания».

Но главное – другое: Назаровский был творчески зорким, проницательным и объективным и, разглядев в человеке талант и литературную честность, всемерно поддерживал его.

И не только в работе. Когда в 1962 году Виктор Астафьев с семьей переехал из Чусового в Пермь, Борис Назаровский (они уже были давно знакомы – у Астафьева вышло несколько книг в Молотовском издательстве) помог ему купить дом в деревне Быковка – одном из самых любимых мест Астафьева.

– Я думаю, что не только с домом, но и с городской квартирой он помог, – говорит внучка Назаровского Светлана Юшкова. – Во-первых, это было абсолютно в духе и характере дедушки. Во-вторых, существует письмо Евгения Пермяка, который в Москве «выбил» деньги в Литфонде и просит Назаровского, чтобы тот поспособствовал в приобретении на эти средства квартир писателям. Это как раз то время, когда Астафьевы перебрались в Пермь.

«ПОСОВЕТОВАЛ ПИСАТЬ О СИБИРИ»

О Быковке стоит сказать особо. Часто в воспоминаниях о Викторе Астафьеве она фигурирует как некая глухомань в непролазной чаще, в которой писатель прятался от суеты. Но это все же не так.

«В пермской творческой среде конца ХХ века дачные деревушки Винный Завод и Быковку на излучине Сылвы часто сравнивали с подмосковным писательским поселком Переделкино. Формальных оснований для этого нет – здешнее дачное сообщество деятелей культуры сложилось стихийно, без участия властей. <…> Основателем пермского Переделкина был легендарный пермский редактор Борис Никандрович Назаровский, а в Быковке, расположенной в трех километрах от Винзавода, семь лет проработал Виктор Петрович Астафьев. Эти деревни, безусловно, принадлежат к числу главных мест в пермской культурной топографии 1960-1990-х гг.» – так начинается статья кандидата исторических наук Зои Антипиной, включенная в сборник архивных документов «Дачная жизнь пермяков» (2023).

Если чем и отличались от Переделкина Винзавод и Быковка, так это бытовым аскетизмом. В статье Зои Антипиной дача Б.Н. Назаровского предстает такой: заросший травой участок в 3,5 сотки, три тропинки, ни одной грядки. Вместо домика – перестроенная банька с крохотными комнатушками «общей площадью» в 9 кв. м и крошечными же банными оконцами. Узкая веранда, служившая рабочим кабинетом, а по совместительству – кухней и «гостиной». Ни электричества, ни водопровода, ни дорог в «пермском Переделкине» не было и не планировалось.

В.П. Астафьев и Б.Н. Назаровский собираются на охоту

Зато было кое-что другое: живая, непосредственная творческая среда, разговоры о литературе – разные: от вдумчивых обсуждений до язвительного высмеивания некоторых «опусов». Виктор Астафьев в статье «Подводя итоги» признается, что именно тогда вполне осознал, что о литературе можно говорить и так тоже. И вспоминает, какую роль в его становлении как писателя сыграло общение с Б.Н. Назаровским:

«Мы подолгу с ним беседовали и незаметно, без демонстрации обидного превосходства, Борис Никандрович образовывал мой читательский, музыкальный и прочий вкус. Он первый мне сказал, прочитав мои «уральские» рассказы и, естественно, роман, чтобы я не насиловал свой дар, не приспосабливал его к «неродной стороне», пел бы свою родимую Сибирь и сибиряков. Долго живший и работавший в Омске редактором областной газеты, он смог помочь студенту местного сельхозинститута, начинающему прозаику Сергею Залыгину. Затем вот и мне».

Сколько вышло книг у Астафьева в Пермском книжном издательстве – и в годы работы в нем Б.Н. Назаровского, и в последующие – перечислить, пожалуй, невозможно. Бесспорно одно: именно тогда недавний журналист Виктор Астафьев стал писателем. И именно тогда в полной мере «зазвучали» главные темы его творчества.

Астафьев - Назаровскому. 1960 г.

В феврале 1969 года Астафьевы переехали в Вологду, Борису Никандровичу часто писали, ждали его в гости. К слову, он стал первым человеком, которому В.П. и М.С. Астафьевы прислали письмо из Вологды о своей новой жизни. Переписка продолжалась и в последующие годы, Борис Никандрович следил за творческими успехами Виктора Петровича, всегда на них откликался.

«Связь наша не прерывалась до самой смерти Бориса Никандровича. Когда я написал и опубликовал повесть «Пастушка и пастух» (журнал «Наш современник», 1971 г., №8. – Прим. ред.), Борис Никандрович первым откликнулся большим, отеческим письмом, сказавши в нем, что вот он, слава Богу, и дождался, что я начал реализовывать себя на том уровне, какой мне определил Господь. А когда я появился в Перми, сказал, что «Пастушка» моя уже написана в музыке, и подарил мне пластинку с Пятой симфонией Шостаковича, которую я, увы, никогда не слышал, потому как это произведение раньше почти не исполнялось, да и поныне исполняется редко», – пишет Виктор Астафьев.

Борис Никандрович Назаровский умер в свой день рождения – 11 марта – в 1972 году, в подмосковном санатории Кратово. Похоронен в родной Перми. Когда Виктор Петрович приезжал в Пермь, обязательно бывал на его могиле.

"Дело Назаровского" из Пермского областного госархива

***

…В прошлом 2024 году отмечались юбилеи и ученика, и учителя: 100-летие В.П. Астафьева и 120-летие Б.Н. Назаровского.

В Пермском крае на научных конференциях, выставках, творческих встречах, в дружеских компаниях вспоминали великого и скромного человека – его дела, его книги, его судьбу.