На фото, прикрепленных к публикации: Римма Кузьмовна Астафьева в Библиотеке-музее 29 ноября 2024 года - в день памяти В.П. Астафьева; 60-летие В.П. Астафьева (1984 год); фотографии, переданные Виктором Петровичем и Марией Семеновной Р.К. и Н.В. Астафьевым; письма, открытки и пригласительные билеты, адресованные им. 

Эти и другие фото из статьи - часть семейного архива Р.К. Астафьевой; публикации без ее разрешения они не подлежат. 

Друзья, мы возвращаемся к публикации воспоминаний Риммы Кузьмовны Астафьевой. Она приходится невесткой Василию Павловичу Астафьеву (1915-1943) - родному дяде Виктора Петровича. Ее супруг Николай Васильевич - сын Василия Павловича и двоюродный брат В.П. Астафьева. 

С Риммой Куьмовной мы встретились в ноябре 2024 года и тогда же опубликовали небольшой материал "На долгую память от Васи Сороки"  - об уникальных фото, которые упоминаются в астафьевском рассказе "Сорока" (Василий Павлович - прототип его главного героя). Эти фотографии Виктор Петрович лично передал своему двоюродному брату и его жене. 

В ноябре же, 29-го числа, в день памяти Виктора Астафьева, Римма Кузьмовна сама стала гостьей библиотеки и даже подарила нам радиолу-проигрыватель, принадлежавшую Виктору Петровичу. 

Сегодня мы предлагаем вам прочесть более объемный материал с воспоминаниями Р.К. Астафьевой. 

***

О Николае Васильевиче Астафьеве

С Колей мы вместе учились с шестого класса. Тогда он был обычным хулиганом, в школе меня изводил. Я по литературе отличница была, он так себе учился. И вот меня вызывают отвечать, а он делает вид, что мне подсказывает. Я тут же замолкаю. Учитель мне: "Римма, отвечай!" - "Не буду!" - "Садись, два!". 

Потом Коля пошел в ремесленное училище, а я в финансовый техникум. Он отучился, стал ходить на теплоходе, затем служил на флоте три года. Потом мы снова встретились в компании друзей и прожили вместе 54 года.

После армии Коля окончил речное училище, позже я настояла чтобы он поступил в институт речного транспорта, на заочное. Окончил и его, механиком ходил до Дудинки на судне "Композитор Калинников".

Похоронила я его в 2015 году.

Николай Васильевич в годы службы

Наверное, любил он меня. Хотя, если бы речником не был, мы бы разодрались. А так он в рейсе – мы друг по другу соскучаем. А там и двое ребятишек. А там дача 11 соток. Вот так и научились мирно жить. Меня, помню, Виктор Петрович спрашивает "Римма, Кольча-то тебя не обижает?" - "Да не, боится, наверное", - говорю. 

Николай Васильевич Астафьев в последние годы

Коля отца, конечно, не помнил. Когда Василий Павлович погиб, он был совсем маленький. Да и до того они редко виделись. 

После знакомства с Виктором Петровичем Коля и с другой родней познакомился - со сродным (по отцу) братом Толей, он погиб в Якутске. Вот его фотография, а вот та, что мой Коля ему прислал из армии. 

А это мой Коля со сродным (по матери) братом Виктора Петровича - тоже Николаем. Под Игаркой, в конце 1950-х годов. 

О Василии Павловиче Астафьеве

Вот эти две фотографии, переданные нам Виктором Петровичем, - чуть ли не единственное, что осталось от Василия Павловича, отца моего мужа, Васи-Сороки. 

В рассказе "Сорока" В.П. Астафьев так описывает это фото: "Еще одна фотография, самая моя любимая: где-то в Норильске, в общежитии, взметнув ноги на спинку деревянной кровати, лежит Вася в сатиновой черной рубахе-косоворотке с расстегнутыми белыми пуговицами, трезвый, благодушный, забывший о пережитом в Игарке событии, улыбается ребячьи легко, ножищи босые, огромные, я всегда смеялся, не понимая, как это ноги получились крупнее самого Васи, и лицо его в сравнении со ступнями что голубиное яичко в лапте".

Цитата из рассказа "Сорока": "Еще одна, мало известная страница жизни моего дяди — курортная карточка. Приодетый народ стоит на широком крыльце санатория. Под снимком бултыхающееся в русском горле слово «Цхалтубо». Вася мотанул из Норильска! Нет, не в бега. Ему дали путевку на курорт, стало быть, и временный паспорт — оборотистому парню этого вполне достаточно, чтоб «закрепиться» на магистрали и наезжать в Заполярье только в качестве гостя".

Сохранился еще наградной лист на Василия Павловича - продолжает Римма Кузьмовна - но сами награды, наверное, безвозратно утрачены (причины - те, что Виктор Петрович в рассказе "Сорока" описал). Да и вообще сведений о Василии Павловиче нет. Я узнавала в разных инстанциях о судьбе своего брата-фронтовика - его в итоге нашла, спросила и о свёкре - нигде ничего! А ведь он призывался из Красноярска, из Кировского района. После моего обращения начали поиски, жду, когда его имя появится в документах и на мемориальных досках. 

Наградной лист

Мы с Колей собирались поехать поискать его могилу - он погиб под Белой Церковью. Нас Виктор Петрович отговорил: "Ты, матушка моя, ее не найдешь. Я был там, все исходил кругом на много раз, а рощу, в которой мы воевали, не узнал. Там сейчас аллейки, дорожки, клумбы - что-то вроде парка. А когда уходил, за мной летела сорока. Не зря говорят, что души переселяются". 

О знакомстве с Виктором Петровичем

Виктор Петрович и Коля познакомились точно так, как описано в рассказе "Сорока".

Виктор Петрович тогда жил в Вологде. Сильно заболел его сродный брат Коля из села Ярцево. Астафьев - туда, а с билетами на теплоход какая-то проблема возникла. Наконец кто-то спрашивает его: "А вы Астафьев, писатель?" - "Да". - "А Николай Васильевич Астафьев вам кем приходится?" 

Ну а дальше - сцена из "Сороки". 

"Следующим летом я отправился на теплоходе по Енисею и только разобрал вещи, только собрался прилечь и вытянуться на диване, как раздалась моя фамилия по внутреннему радио и просьба выйти гга верхнюю палубу. «Опять какое-нибудь недоразумение с билетом, с каютой», — подумал я. Но радио помолчало и добавило: «Вас ожидает родственник». «Час от часу не легче!» — фыркнул я и неохотно поднялся по лестнице вверх. От леера отнял руки человек в речной форме и, приветливо улыбаясь, двинулся ко мне, так как я застыл на месте — навстречу, убыстряя шаг, раскидывая руки, шел, сверкая не золотыми, но все равно ослепительными зубами, парень почти тех же лег, в которые я проводил Васю на фронт. Был он совершенно живым Васей, прочнее, правда, сколочен, крупней костью, шире в крыльцах и в «санках» — верх-енисейская колодка! Глаза его сияли тем же неудержимо-ярким светом, на который бабочками летели и охотно сгорали женщины. Еще издали нанесло на меня от форсистого речника с нашивками на мундире запахом духов и вина — флотоводец этот, как скоро выяснилось, результат предвоенной дяди Васиной поездки на курсы повышения квалификации лесобракеров. Род наш продолжался на земле. С обрубленными корнями, развеянный по ветру, он цеплялся за сучок живого дерева и прививался к нему, падал семенем в почву и восходил на ней колосом. Если семя заносило на камень, на асфальт, он раскалывал твердь, доставал корешком землю, укреплялся в ней и прорастал из нее".

Вот их с Колей какой-то матрос на том теплоходе сфотографировал - продолжает Римма Кузьмовна. Надо было Астафьева снимать, а он на фото спиной стоит! 

Виктор Петрович и в тот раз, и потом, приезжая из Вологды, останавливался у нас. А в 80-м году переехал в Красноярск и стал нас к себе приглашать. Меня всегда представлял так: это жена сына Васи Сороки, моего дяди.

Компания у него в Академгородке собиралась постоянная: художник Владимир Зеленов, журналист Олег Пащенко, дочери его учителя Рождественского, еще академик какой-то. И мы с Колей. Я и в Овсянку приезжала. Привезла ему стародубов из Абакана (стародуб - любимый цветок Виктора Петровича. - Прим. ред.). Сейчас на участке в мемориальном комплексе они растут. 

Виктор Петрович всегда любил людей, окружал себя ими. Заботился, старался что-то им дать, в том числе в материальном плане. Нам деньги предлагал - Коле на машину. Мы, конечно, отказались: мне от него ничего не надо было, и Коля был скромный, да к тому же все время в навигации - зачем нам машина? А самим им с Марией Семеновной попробуй-ка подарок какой-то сделай! Я, помню, подарила Виктору Петровичу хрустальную вазочку на день рождения - так они оба руками на меня махали: мол, дорого, что ты!

Уже потом, когда я стала замначальника городского жилуправления, у меня появился доступ к служебной машине. Если Марии Семеновне было нужно, обязательно транспорт вызывала. Помню, ехали мы как-то в Дивногорск - а это 40 минут пути! - и Мария Семеновна всю дорогу нам с водителем читала стихи Евтушенко. Шофер потом восхищался: что за умница! А меня, помимо этого, поражало, какой хозяйкой была Мария Семеновна. Каждая кухонная тряпочка подшита, в холодильнике у нее идеальный порядок, продукты всегда в запасе и разложены "по наборам" так, чтобы можно было несколько блюд приготовить и стол быстро накрыть. И очень душевным человеком она была. Мне, когда руководящую должность предложили, я отказывалась - страшновато! Мария Семеновна меня в итоге и уговорила согласиться: берись, мол, не бойся, в жизни надо за самое серьезное браться. 

Самое дорогое, что у меня от них сейчас осталось - письма и фотографии; больше нигде таких нет. И само знакомство с ними было подарком, который случается раз в жизни.

Все материалы раздела "Виртуальный музей семейных историй" -  здесь

Больше сведений о родственниках В.П. Астафьева - по этой ссылке