Самым массовым оружием советского солдата стала винтовка Мосина. Только за годы Великой Отечественной она была выпущена в количестве 12 млн штук. Каждая из них комплектовалась штыком, который был неотъемлемым атрибутом советского пехотинца.

Клинок штыка имел четырехгранную игольчатую форму. После вытаскивания клинка из раны её края «схлопывались» - в отличие от ран, нанесённых ножевидным клинком. Свертывание краёв раны приводило к обильному внутреннему кровотечению - кровь не вытекала наружу, а оставалась внутри организма, ухудшая состояние солдата. Раны от гранёного штыка заживали намного дольше и требовали квалифицированного ухода.

Конструкция штыка к винтовке Мосина периодически модернизировалась. Так, в 1930 году конструкторы Кабаков и Комарицкий упростили технологию изготовления отдельных деталей. Штык вместо хомутика получил пружинную защёлку. Именно этот вариант штыка стал основным в годы Великой Отечественной. Примечательно, что штык снимался с винтовки в основном только при перевозке бойцов на транспорте. В остальных случаях он был примкнут. Стоит отметить, что на заводах пристрелка винтовок проводилась со штыком, поэтому ведение огня без него снижала точность стрельбы.

Во время Великой Отечественной стрелковый бой в основном шел на дистанции 50-200 метров. Рукопашные схватки были редкостью, зачастую они происходили при штурме окопов. Узкое пространство и малые расстояния благоприятствовали применению штыков. В таких условиях удар винтовкой вперед был единственно возможным вариантом действий. Вот что вспоминал командир взвода Владимир Туров о первом бое, в которым его бойцы атаковали немецкие траншеи:

«Окопы очень узкие, и драться в них полутораметровыми винтовками было крайне неудобно. Тем более это же 41-й год, и немцы сопротивлялись до последнего. Наверное, мне следовало командовать, а не стрелять самому, но бой уже вступил в такую фазу, где никто никого не слышал и сам выбирал свою цель. Пять-шесть немцев, прячась в стрелковых нишах, вели беглый огонь. Нам повезло, что автомат имелся только у одного. Они успели убить и ранить несколько наших, но остановить остальную массу были не в состоянии. Люди, сумевшие преодолеть простреливаемое поле, оставившие позади погибших товарищей, переступили порог страха. Когда у автоматчика опустел магазин, его пригвоздили штыком к стенке траншеи. Лихорадочно дергавший затвор винтовки унтер-офицер стрелял до последнего, но был втоптан в землю. Остальных закололи штыками».