На главном фото: иллюстрация Сергея Элояна к повествованию в рассказах "Царь-рыба" В.П. Астафьева. Далее в нашем материале также используются иллюстрации Сергея Элояна и Олега Михайлова к этому же произведению

Сегодня в проекте "Наука по понедельникам" мы говорим не собственно об астафьевских текстах, а об иллюстрациях к ним. 

В статье "Категория географического пространства и проблема региональной идентификации текста в книжном искусстве: облик Сибири в иллюстрированных изданиях произведений В.П. Астафьева" авторы - Нина Леонидовна Панина, доцент кафедры истории культуры и искусств Новосибирского государственного университета, и кандидат филологических наук Наталья Юрьевна Бартош - размышляют о том, как представлена астафьевская "Царь-рыба" (а вместе с нею и Сибирь-матушка) в иллюстрациях двух замечательных художников - Сергея Элояна и Олега Михайлова. 

Материал публикуется с сокращениями. Полная его версия - здесь. 

***
<...>

Наиболее адекватные средства для отображения сибирской специфики были найдены не в сфере живописи и даже не в сфере графики как таковой, а в сфере синтеза живописи, литературы и графики, т. е. в некотором интермедиальном комплексе.
<...> Представление о Сибири, связанное в первую очередь с внешним взглядом, с восприятием Сибири как пространства, предназначенного для освоения — авторской позиции писателя Виктора Петровича Астафьева, родившегося и выросшего в Сибири, безусловно, глубоко чуждо. Последовательно споря с таким взглядом, Астафьев рассматривает сибирское пространство изнутри. Однако современные издательские проекты, ставящие цель представить регион не только самим сибирякам, но и широкому читателю, сталкиваются с необходимостью совмещения этих точек обзора, учитывая, что «внешняя» точка зрения очень прочно закрепилась в культуре и полностью игнорировать ее нельзя. <...>

Сфера искусства книги как синтетического искусства возвращает нас к тем возможностям, которые предоставляет для реализации местной специфики интермедиальный комплекс — взаимопроникновение литературы, живописи, графики и пространственных решений книги как кодекса.

Известный иркутский издатель Георгий Сапронов в течение ряда лет издавал произведения сибирских писателей с иллюстрациями и в оформлении художника Сергея Элояна, специально для этого проекта начавшего работать в жанре книжной графики. Сам вид изданий говорит о намерении создать вещный, осязаемый образ Сибири: это контейнеры, которые постепенно открывают свое содержимое, скрытое коробками с высечками, откидными крышками, массивными переплетами, — содержимое, к которому читатель приближается постепенно, от переплета к форзацу, от форзаца к иерархии титульных композиций и т. д. Издание «Царь-рыбы» 2003 г. (книга выдержала ряд переизданий) было отмечено общероссийскими премиями и приобрело некоторый «политический» статус. Так, наличие на коробке дарственной надписи ректора Красноярского государственного педагогического университета свидетельствует о представительских функциях издания в общероссийском и международном контекстах.

 

 

Иллюстрации Сергея Элояна



Специфика этого проекта ярче видна при его сопоставлении с изданием того же текста в серии «Рукописи» санкт-петербургского издательства «Вита Нова». Здесь «Царь-рыба» уже является не неким форпостом серии, наиболее компактным и удачным образом региона, но равной среди равных — таких же книг со сложной литературной судьбой. Не только концепция издания, но и концепция изобразительного ряда становится совсем иной. Предприняв путешествие по астафьевским местам, художник Олег Михайлов создал серию из порядка ста работ, которые живут и вне книги как вполне самостоятельная станковая графика, объект выставок и коллекционирования. Согласно концепции издания, которая вписывается в общую концепцию серии, в книге они создают впечатление литографий, которыми переложены страницы машинописной рукописи. Сам художник говорит о двух разных точках зрения на Сибирь: взгляд с самолета, «зеленое море тайги», дополняется необходимостью макроприближения, разглядывания мельчайших фактур с очень близкого расстояния. Выбор точки зрения означает для художника и выбор определенной техники.

 

 

Иллюстрации Олега Михайлова 


В работе иллюстраторов астафьевского текста сочетаются несколько подходов и соответствующих им типов изображения, один из которых, как правило, превалирует. Их хочется обозначить как поиск человека (портрет персонажа), поиск отношения (жанровая или бытовая сцена, обнажающая характер взаимоотношений между людьми), поиск впечатления (изображение среды, природной или рукотворной: пейзаж, натюрморт и т. д.) и поиск значимости (панорама). Все они связаны с выбором точки зрения, дистанции, задают положение зрителя относительно изображаемого и требуют определенной композиции.

Так, в ряде иллюстраций О. Михайлова поиск отношения диктует художнику необходимость вынести автора-наблюдателя за пределы сцены, поставить его чуть выше и приподнять горизонт. В такой сбалансированной композиции фигуры не подавляют наблюдателя, не доминируют над средой, но и не теряются в ней. В другой линии иллюстраций поиск впечатления заставляет художника, наоборот, погрузить фигуру персонажа в среду, например, в текстуры камня, сымитированные таким образом, чтобы изображение воспринималось и с далекого, и с близкого расстояния, чтобы на переходе между ними строилось впечатление пребывания в среде, взгляд изнутри.

Необходимость совмещения возможностей всматривания с близкого расстояния и мгновенного схватывания издалека диктует выбор импрессионистских средств изображения. У такого типа иллюстраций в советском книжном искусстве сложились своя традиция и свои жанровые коннотации. Имеется в виду жанр условно «пришвинского» рассказа — короткого рассказа о природе, зарисовки, близкой к стихотворению в прозе, — жанр, очень широко распространившейся в отечественной литературе и любимый художниками. Иллюстраторы пришвинского жанра активно работают с поисками впечатления и среды, экспериментируя с пятном, растеканием краски, фактурами. Как правило, художник выбирает высокую линию горизонта, создавая у зрителя впечатление, что тот находится практически на одном уровне с тем, что видит. Фигура персонажа, если она присутствует, удалена от зрителя, теряется в среде, становится ее частью. В результате изображенная среда производит искомое впечатление и издалека, и вблизи: это одновременно среда леса и среда красочного слоя, сложно организованное зрительное впечатление и впечатление эмоциональное — то, что мы привыкли обозначать словами «настроение», «атмосфера».

 

 

Иллюстрации Олега Михайлова

<...>

Оформление коробки, переплета, форзаца издания «Царь-рыбы» Сергеем Элояном представляет зрителю иное. Они сразу знакомят его с фактурами, которые станут основой изобразительной среды: чешуя, галька, рябь на воде и объединяющая их все структура сети. Тем самым задан не только поиск среды, но и поиск специфики региона через обращение к жизненно важным для него природным материалам. <...> Выбирая основой среды сочетание орнаментальных сеток, акцентирующих фактуры, С. Элоян предпочитает иную, нежели О. Михайлов, линию развития отечественной книжной графики, условно «билибинскую», идентифицирующую текст через рукотворную среду, через перенос ее фактур, которые есть фактуры природных материалов, на элементы пейзажа8.

Большой формат издания (84x108/16) и ширина разворота как бы приглашают художника заполнить горизонтальное пространство панорамой. Отводя ей узкую полоску нижнего поля, С. Элоян очень низко помещает линию горизонта, компенсируя слишком легкий вес этой горизонтали массивной вертикалью (на фоне скалы голова и плечи автора, рука в жесте размышления поднесена ко рту), усиленной переносом фактуры камня на кожу руки и головы.

Изобразительный ряд книги почти не содержит чистых пейзажей. Как правило, на первом плане всегда доминирует массивная фигура или часть фигуры автора или персонажа. Даже в том случае, когда герой лежит и фигура его образует горизонталь, она все равно довлеет над горизонталью пейзажа.

 

Иллюстрации Сергея Элояна

 Разворот, открывающий главу «Не хватает сердца», иллюстрирует ту же ситуацию, что и в «Васюткином озере»: герой, на этот раз беглый заключенный, так же ищет выход к Енисею и так же видит под собой бескрайнее равнодушное море тайги. Но у Сергея Элояна между читателем и тайгой находится герой — как бы он ни был мал, растерян, неустойчив, он — первое, на чем фокусируется взгляд читателя. Это одна из немногих композиций с высоким горизонтом, но панорамный пейзаж не поглощает персонажа, а скорее, наоборот, ускользает сам, оставляя читателя наедине с этой фигурой 



Иллюстрация Сергея Элояна

Подход С. Элояна становится понятнее, если посмотреть, как работает панорама в «билибинской» традиции, чему она придает значимость — собственно изображаемому пространству или чему-то иному? <...> Художник иллюстрирует оригинальную версию текста, в которой географический компонент очень важен, и тем не менее он чаще всего использует панораму не напрямую. Это не самостоятельная иллюстрация, но и не декоративная рама: она выдвигает вперед и делает более значимым собственно иллюстрацию, сюжетное изображение. 

<...>

Для понимания подхода Сергея Элояна, работающего в православной традиции, важен <...> существенный эффект иконописного канона. Он связан с принципом изображения фигуры в рост на поземе, границу которого современный глаз склонен неосознанно и автоматически воспринимать как линию горизонта. Пространство иконы как бы раскрывается навстречу зрителю и схлопывается по мере удаления от него, заставляя фигуру святого доминировать не только над пространством изображения, но и над пространством зрителя. Значимость фигуры на иконе несоизмерима со значимостью внешнего наблюдателя. В рамках этой традиции композиционные предпочтения С. Элояна есть результат поиска значения, который для него неотделим от поиска характера. Онтологизация ландшафта реализуется им через образ человека — персонажа, героя, мученика.

Всегда предпосылая панораме героя, художник не дает читателю забыть о нем, не дает читателю остаться один на один с природой и, любуясь ею, забыть о ее лиминальном значении. При всей своей бескрайности Сибирь выступает не как девственная территория — объект освоения, а как земля людей, и региональный пафос издательского проекта, его трактовка сибирской специфики, сибирского колорита оказываются сосредоточены в астафьевском человеке. Тем самым акцентируются, видимо, недостаточно явные смыслы текста, в котором наиболее «иным» оказывается персонаж, его речь — специфика, казалось бы, принципиально неизобразительная.

 

Иллюстрации Сергея Элояна

Перечисленные выше ориентиры в традиции выбраны неслучайно и в отношении вещности книги: иллюстрации пришвинского жанра, импрессионистские, живописные, размывают плоскость разворота. Они вписываются в концепцию издания «Вита Нова», но целям проекта Георгия Сапронова соответствуют иллюстрации билибинской медиевальной традиции, которые укрепляют плоскость разворота и тем самым подчеркивают предметность книги. Конечно, нельзя сводить работу С. Элояна только к следованию традициям иконописи или отечественной детской книги. Открытые иллюстрации в обрез, в отличие от билибинских, гораздо активнее по отношению к тексту, они не предполагают выключения зрителя из текста и смены установок «чтение-рассматривание», две операции оказываются практически параллельны. Но важно, что это и много другое — средства из арсенала современного художника книги, которые не разрушают, а, наоборот, делают видимой и ощутимой архитектонику кодекса.

Форма кодекса позволяет объединить средства вербального ряда, живописи, графики, дизайна для отображения сибирской специфики. В решении, предложенном Сергеем Элояном, можно выделить (с известной степенью условности, т. к. это на самом деле нерасчленимое единство художественных средств) несколько уровней. Уровень «материально-культурной» идентификации текста реализуется средствами графики через акцентацию фактур жизненно важных для региона материалов. Уровень пространственной, географической идентификации реализуется средствами живописи через пейзаж. Уровень историко-антропологической идентификации реализуется на стыке этих средств через неявное сближение иллюстрации с иконописью и тем самым через акцентацию в тексте жанровых черт древнерусской литературы.